Коридор заброшенного дома облепило сугробом, так, будто снег растет из стен и сыплет прямо с потолка. Тут светлее и будто чуть теплее, чем на улице. Мать боится дышать на отмерзшие даже в варежках пальцы, чтобы зверя не привлечь. Кажется, зверь не далеко, вот он сопит и хрюкает, скрипит под его шагами снег. А может, это лишь кажется. Мать вжимается в заснеженную стену и озирается. В комнату не пройти, косяк двери занесен под верхнюю балку.
Мать. Можно ли в снегу задохнуться? (Раскапывает снег, бормочет.)
Во входную дверь, которую буран давно распахнул настежь, а сугроб теперь так и удерживает, влетает что-то белое, круглое. Мать визжит и пытается пробить сугроб, спрятаться в комнате.
Завуч (отряхивая свою белую шубу). Тише, вы что, с ума сошли… Да еще надушились!
Мать. Да я не.
Завуч. Цыц!
Мать (шепотом). Вы его видели?
Завуч. Мы прошли всю улицу Таяна до Морпорта… Почему вы не в дутых штанах? Где ваш шарф?
Мать начинает проверять шею и всхлипывать.
Завуч. Возьмите себя в руки, теперь самое время. Лучше бы раньше. Но что уж.
Мать. Что вы имеете в виду?
Завуч. Ничего. Тихо. Зверя привлечете.
Мать. Я прошла всю Воронина, вдоль моря, как по пустыне. Господи, как же вы тут живете.
Раздается лай собак где-то вдалеке. И тут же эхо этого лая. Кажется, собака бранится сама с собой.
Завуч. Мы не господи, но если вам надо – сходите в церковь.
Мать. Пойдемте еще раз пройдем по поселку.
Завуч. Медведь рядом где-то. Сидите тихо.
Мать. Не могу я сидеть.
Завуч. Я вашему сыну сказала на природоведении. (Декламирует.) «Полярная сова – кочевая птица, редко размножающаяся в одних и тех же местах или с одними и теми же партнерами». И знаете, что он спросил?
Мать. Нет.
Завуч. А что сова делает при недостатке денег?
Пауза.
Завуч. А я ответила: не размножается вовсе!
Мать. На что вы намека…?
Завуч. Тихо вы! Я не хочу, чтобы медведь напал из-за вашей истерики.
Мать. Я не понимаю, за что вы меня так ненавидите.
Завуч. Так, ладно, бегите первая, я за вами.
Мать. Господи, какой буран!
Завуч. Опять свое. А впрочем. Колокол слышите? Вот и идите на церковь, можете прямо внутрь пойти, согреетесь хоть. Молиться не обязательно, у нас тут не поможет.
Мать (выглядывая на улицу). А что поможет?
Завуч. Дутые штаны. И мозги. А лучше к нам вообще не приезжать. Тихо!
Завуч затягивает Мать внутрь. Вдоль дома проходит что-то большое. Не поймешь впотьмах, машина на гусеничном ходу или медведь. Или оба.
Завуч (злобно). Знаете, нас всех собирались перевезти в Норильск. А с вашим приездом – везде понаписали: «Москвичи переселяются на Диксон. Новая жизнь острова. Весна!»
Мать. В Диксон. По правилам русского языка, в поселок. В Диксон.
Завуч. А у нас остров. Северная Куба. На Кубу.
Мать. Я не знала, что кому-то мешаю.
Завуч. Думать надо, прежде чем гнездо вить. Птицы всегда думают. Наши, полярные – так точно. За ваших грачей судить не возьмусь. «Шумят ли мои дубравы, малыш!?»
Мать. Вы что, подслушиваете?
Завуч. Делать мне нечего. Дети сами приходят, делятся.
Мать. Стучат.
Завуч. Информируют.
Мать выходит на улицу, там нет медведя. Завуч идет за ней, не отстает.
Мать. И что не так с Саврасовым? Это у вас, между прочим, разнарядка сверху – встречать весну, устроить Масленицу.
Завуч. Разумеется, мы уже заказали муку – десять килограмм на блины, ванилин, сахар, яйца, два килограммовых ведерка сметаны, четыре брикета сливочного масла. Будет весенний завтрак. Дорого, конечно, но родительский комитет обещал помочь.
Мать. По-вашему, этого достаточно?
Завуч. Ну, песню выучим, поводим хоровод в спортзале.
Мать. А чувства?
Завуч. Так, если медведь выйдет, начинайте раздеваться. Полагаю, вам не привыкать.
Мать. Что?
Завуч. Раздевайтесь и бросайте одежду на снег и идите дальше. Он остановится понюхать, с вашими духами – так точно. Выиграем время.
Мать. А вы раздеваться не планируете?
Завуч. Только в самом крайнем случае.