Ксюша. «Конкуренция». Ромка из школы притащил слово. Говорит, у отца с дядь Сережей конкуренция была. Я его шлепнула полотенцем, теперь думаю, он прав. Устами младенца.
Серега цокает языком, вздыхает, собирается с мыслями.
Ксюша. Нет, не за меня конкуренция, что я, дура? Что я не вижу, ты меня не любишь. Так по привычке хожу…
Серега. Ксюш.
Ксюша. Он такой же, как ты, был, в городишко этот влюбленный. Два пловца-молодца. А на фига вы тут вдвоем сдались.
Серега. Бред какой-то. Что работы, что ли, мало. Вот я хочу еще тренеров искать…
Ксюша. Для кого? К тебе хожу я и две третьеклашки.
Серега. Хочу школу плавания открыть. Нормальную, людей подтянуть, детей тренировать нормально. Как раньше, как нас тренировали. Ты посмотри, сколько места. Я таких крутых басиков в Европе не видел. В Швейцарии, куда студент рвется, все мелкое, двадцать пять по стандарту, а это же фигня, не разогреться даже.
Ксюша. Погоди. На какие шиши?
Серега тянется к джинсам, достает выигрышный лотерейный билет.
Ксюша (утерев руки о сброшенный халат, рассматривает крестики). Это ты?
Серега кивает.
Ксюша. А может…
Серега радостно убирает в карман билет.
Ксюша. Может, в другом городе откроешь школу?
Серега не отвечает.
Ксюша. Мы бы с Ромкой с тобой поехали.
К ноге Ксюши прибивает уплывший шлепанец. Ксюша и Серега смотрят друг на друга и понимают, что это начало конца. Такое понимание бывает. Редко. Но бывает.
Кабинет Пузикова. Вроде городской администрации. Обстановка богатая, Пузиков, нервный, за столом, Серега, взволнованный, в дверях.
Пузиков. Серега, давай по-быстрому только, что у тебя?
Серега (мнется, он не привык решать такие дела). Пал Иваныч, я бы хотел… Короче, сколько наш бассейн стоит?
Пузиков. Это смотря, что почем. Если снести его к лешему и построить тут жилые дома нормальные, то немного. Земля дороже выйдет. А что? Кто купить хочет?
Серега. А если его не под снос?
Пузиков. Хм.
Серега. Ну, отремонтировать, школу плавания открыть нормальную. Для наших и для заречных.
Пузиков. Вон ты о чем. На какие шиши ремонтировать? В бюджете дыры, пенсионеры мне всю плешь проели. Старуха эта до тебя была, как ее, колготками торгует.
Серега. Ну, а если есть шиши.
Пузиков (не слушая). Чуть не по столу кулаком стучала, благо дед поадекватнее оттащил ее. Что? Не смеши меня, у кого есть шиши, главное, откуда, я бы спросил.
Серега. В лотерею выиграл.
Пузиков. Да это утка какая-то рекламная. Не поверю, чтобы в нашей дыре хоть кому-то повезло. Я вон сам, гляди – все ботинки в разводах, слизь химозная по улицам тащится. Даром, что на машине езжу.
У Пузикова звонит телефон.
Пузиков (в трубку). Чего? Никого не пускать. С какого они набежали? Ааа, про лотерею. Ну, сообщите им, что нет пока информации. Я сам ему наберу, как объявится. Ну, или он мне пусть наберет.
Серега. Так сколько он стоит?
Пузиков. Кто?
Серега. Бассейн.
Пузиков. Вот пристал. Ну, пусть тридцать лямов.
Серега. Двадцать пять.
Пузиков. Да хоть десять. Откуда ты их возьмешь?
Серега думает.
Пузиков. Ладно, тренер, иди давай, мне еще с журналистами этими разбираться.
Серега. Так за десять продадите его мне?
Пузиков уже привстал выпроводить Серегу и вдруг до него доходит. Он садится на стул. Барабанит пальцами.
Пузиков. Вон оно что. Ты, значит.
Серега. Да.
Пузиков. Скрываешься теперь.
Серега. Не то чтобы. Просто не хотел афишировать. У нас город, сами знаете.
Пузиков. А что город? Город в порядке. Город первых пятилеток, между прочим, и спортивной славы. У нас сам Борисов тренировался, тебя еще на свете не было. Потом, этот, как его, Вилкин, олимпийский чемпион, где у меня портрет его был, ща.
Серега. Он в бассейне, в фойе висит.
Пузиков. Потом вы пришли с Лехой, земля ему пухом. Медалей-то о-го-го.
Серега. Ладно. Так что?
Пузиков. Ну, ты, это, так с кондачка прямо явился… Подумать надо. Документики подсобрать. (Барабанит пальцами по столу.) Слушай, а на хрена тебе школа сдалась? Давай я тебя лучше в долю бизнеса возьму? Есть предприятие по поставке свинины, туда чуть-чуть влить – знаешь, как дела пойдут. Пять школ откроешь.
Серега. Нет, я в этом не смыслю ничего. Я хочу, чтобы дети плавали нормально, воды не боялись.