Катька не реагирует.
Рус. У ребят вообще папа умер. Сорок дней. Нам очень жаль, но вот. (Кивает, забирает у Милы деньги, добавляет еще из кармана и протягивает купюры Катьке, Катька не реагирует.) Сделаем вид, что мы не видели.
Мила. Не видели.
Рус. Да, вы не увидите, как она умрет, а утром, я вам обещаю, я сам похороню ее.
Камский. Его. Джима.
Рита. Из Германии в Штаты, потом в космос, и вот.
Катька. То есть вы сможете заниматься своими делами, зная, что у вас животное во дворе умирает. Отвернетесь. А потом, по умершему, будете горевать. С мертвыми-то ясно, что делать.
Камский. Пап?
Катька (не слушая его). Смерть, слава богу, неизлечима.
Голос Борис Иваныча из телефона: «В клятве Гиппократа сказано: „Я не дам никому просимого у меня смертельного средства и не покажу пути для подобного замысла“».
Мила. Выключи его.
Рус (убирая деньги в карман). Это что было вообще?
Камский. Папабот.
Мила. Я сказала, выключи. Чтобы я его больше не слышала.
Камский. Я два месяца его пилил.
Мила. А я два месяца металась между домом, работой, больничкой, ребенком и свекром, врачами, аптеками. Что ты там в посте своем написал: «Не стало папы, я не верю, кажется, куда-то вышел». А знаешь, почему ты не веришь? Потому что не видел. И прибежал уже тело оплакивать. А он лежал, умирал. В коме, ничего исторического уже не говорил, ничего умного, как «Википедия», на уши тебе не лил, Ницше не поминал. Он просто, мать его, лежал и дышал. Не слышно, весь в проводах, и пикалки эти кругом, люди какие-то бахилами шаркают. Медсестра подошла: возьмите, говорит, его за руку, скоро всё, – а я за телефон, тебе звонить, а она: не успеете. Один уйдет. Держите, это важнее. Вот и держу как дура, рука у него не сухая даже, пухлая Камская рука, не успел он схуднуть. Только какая-то неприятная, тяжелая, вроде индюшачье бедро купила, держишь и в пакет сунуть не можешь…
Камский. Ну какое бедро. Люда, побойся бога.
Мила. Заткнись. Я побоюсь, я и тогда боялась – смерть видеть. Знаешь, как страшно. Вот был человек, а стал покойник. На этой же койке, секунду назад. Держишь руку эту, трясешь. И ничего понять не можешь. Медсестры меня выпроваживают, в палате задерживаться не положено по инструкции. Надо в морг. Надо в морг.
Камский. Люда.
Мила. Пошел на хер! Ты свои данные обрабатывал, для истории сохранить Борис Иваныча. А кому она нужна, твоя история, тебе самому и нужна. Борис Иваныч без сына помер. Один. С невесткой, которую на дух не переносил.
Рус. Ну, это ты перегибаешь.
Мила. Рит, как он меня называл: хамка?
Рита. Хабалка.
Камский. Я же приехал, как ты позвонила, сорвался. Я же не знал, что в этот день.
Мила. А я знала? Ты меня спросил? Хочу ли я там быть? (Чуть успокоившись.) Сразу поехал? Ты, сука, пост этот гребаный писал или, скажешь, заготовочка? Запланированная публикация? Сопли по столу развозишь. Крысу полудохлую Джимом окрестил, блеснул про космос. Дочери бы лучше помог с физикой. Дура дурой растет.
Камский. Интеллект по материнской линии.
Мила. Да пошел ты! Чтоб ты тоже застрял в канализации вместе со своим папаботом.
Мила уходит за калитку. Рита бежит за ней.
Мила идет все быстрее, решительнее. Рита, спотыкаясь, догоняет, обе мерзнут, но на холод реагируют по-разному.
Рита (сутулясь, скручиваясь плечами внутрь, как свиток). Мила, почему? Почему? Да погоди ты.
Мила (распахнувшись, сотрясаясь всем телом). Иди домой, я такси заказала.
Рита. Такси сюда не проедет, надо к воротам. Или пропуск офо…
Мила. Значит, машину поймаю.
Рита. Тут никто не ездит, все паркуются у ворот.
Мила. Отвали, а? Можно я одна побуду или обязательно на ваши хоромы любоваться?
Рита. Ты же замерзла вся, давай, правда, в дом пойдем, там поговорим, ну не очень и хоромы, просто поселок элитный, ты же знаешь, мне-то оно… все Рус.
Мила. Ну, конечно, все Рус. Сначала отец все для тебя, потом мама: «Как она похудела, как она на океане отдохнула, а вот Риточка в Барселоне, у Стограды Фамилии».
Рита. Саграды.
Мила. Приятно принимать все, да? Все для тебя делают, а ты такая безучастная, хрупкая, робкая. Не заносила еще до дыр?
Рита. Что?
Мила. Роль. С детства ведь носишь не снимая, удивляюсь на тебя.
Рита. Слушай, мне очень жаль, что вот так с Борис Иванычем, что тебе пришлось, если бы ты мне позвони…