— Я просто хочу обезопасить себя, — немного подумав, сказала Иззи.
— Наши лица настоящие, — спокойно заметил Хейн. — Разве ты не хочешь, чтобы обмен прошёл удачно и был равным?
Хотела, конечно, и это читалось даже на её ненастоящем лице. Эмоции были невероятно реалистичными, как и складка между бровей, длинные ресницы и сжатые в одну линию тонкие губы. Имон никогда прежде не сталкивался с настолько совершенно работающей маской.
— Идите вы к чёрту, — выдохнула Иззи, коснувшись пальцами левого виска.
Маска стала исчезать, распадаясь на крохотные частички, уползая за закреплённые на висках небольшие чёрные точки. Спустя несколько секунд Иззи, показав своё настоящее лицо, сняла терявшийся на фоне таких же чёрных волос ободок и, крутанув его в руке, недовольно поджала губы и посмотрела прямо на них.
— Пожалуйста, — сказала она, качнув головой, — вот вам моё настоящее лицо.
Имон не помнил, чтобы кто-то настолько быстро соглашался расстаться с маской. Даже барахлящие и работающие малое количество времени, их использовали достаточно часто. По крайней мере, в том Эсто, который знал Имон. Мало кто желал открывать своё настоящее лицо, которое легко найти в Потоке. Иззи — исключение. У Имона в таком случае было только одно объяснение: она слишком сильно хотела подобраться к панели на его руке и проверить подлинность видео. И Имон понимал, почему.
Сканеры работали исправно, очерчивая каждую деталь лица Иззи: её тёмные густые брови, очень длинные пушистые ресницы, карие глаза, смотрящие с явным намерением проклясть кого-нибудь, чересчур яркие тени на веках, алые губы, высокие скулы, ни единого намёка хотя бы на складочку — лицо Иззи было до того совершенно, что Имон даже не знал, применила ли она одну только косметику или дело не обошлось без модулей. Но даже если были использованы модули, Иззи не раскрыла их истинный потенциал. Её лицо было найдено в Потоке, фотография всплыла перед глазами Имона вместе с краткой информацией, менявшей буквально всё.
— Ого, — не удержался Имон, сравнивая окно из Потока с тем, что видел прямо сейчас, — сама Изабелла Донован.
Глава 18. Всё под контролем
Джуд было плохо. До скрипа зубов, искр из глаз и болезненного желания выложить всё, что она знает.
Эфир хотел действовать. Выплеснуться в мир, коснуться каждого, кто окружал Джуд, проникнуть под кожу к тому, кто приближался к ней хотя бы на метр. Эфир никогда не обманывал её, и потому его желание проявить себя не представляло опасности. Джуд понимала, что, даже если всё обернётся плохо и она будет вынуждена защищаться, она сможет справиться. Эфир ни за что не даст её в обиду.
Но Джуд элементарно не могла. С того самого момента, как Имон объявил, что его рука отказала, а Джуд восстановила контакт, она боролась с искушением проявить свою силу.
Когда Джуд пустила эфир в протез Имона, — очень аккуратно, чтобы он этого не заметил, — она почувствовала, что ей противостоит. Эфир доктора, оставшийся внутри Имона. Тот самый, что спрятал его татуировку и вынудил его бежать вместе с ними. У Джуд была теория, согласно которой именно доктор спрятал татуировки Имона и Хейна и её родимое пятно, но её подтверждение не принесло облегчения. Только бесконечную усталость, давление эфира изнутри и навязчивое желание отпустить его.
У доктора был эфир. И он прятал его, хотя они были почти одинаковыми. Джуд десять лет думала, что она — единственная, а теперь узнала, что всё это время рядом с ней был ещё один носитель эфира. Сильный, талантливый, умный, сумевший скрыть себя и ввести её в заблуждение. Сердце разрывалось от боли, а голова — от осознания того, что доктор ей лгал.
Он ведь мог рассказать ей обо всём. Но не сделал этого, оставил её одну наедине с эфиром, которым Джуд училась управлять много лет. А теперь он её оставил насовсем. Теперь она точно единственная.
У неё не было ничего, кроме слов доктора в голове. «Эфир опасен». «Тебе нужно скрывать его». «Если кто-то узнает об эфире, тебя будут преследовать». Но кто или что может преследовать её? Размытые воспоминания, мысли о том, что эфиром можно вернуть татуировки и родимое пятно, желания самого эфира открыться миру?.. Что такого знал доктор, чего не знала Джуд и чего она должна была бояться на каком-то подсознательном уровне?