И эфир совсем не подсказывал. Он тщательно изучал стены, пытался дотянуться до спрятанных камер, проникнуть сквозь пол и потолок и найти хоть что-нибудь, что поможет Джуд, но создавалось впечатление, что сильнее всего эфир хочет вновь вторгнуться в голову Ри. Там, может быть, и было что-то важное, но Джуд просто не могла так бессовестно использовать свою силу. Доктор бы точно не позволил.
«Хотя откуда ты знаешь? — зашептала совесть Джуд, пока сама девушка с волнением теребила прядь своих волос. — Он ведь тебя обманывал. Он скрывал свой эфир. Доктор, наверное, сам нередко использовал эфир, чтобы проникнуть в чьё-то сознание».
Он ведь сделал что-то с Имоном и Хейном, повлиял не только на их тела, спрятав татуировки, но и на сознания, размывая воспоминания и вынуждая оставить Эсто хотя бы на первое время. Джуд всегда считала доктора честным человеком, но, может, он и человеком-то не был? Имон говорил, что видел жёлтую вспышку. Это мог быть эфир. А могли быть глаза доктора, — у ламмертцев, говорят, глаза пылают, когда они внушают кому-то свою волю. Джуд с ламмертцами никогда не встречалась и не знала, как они ощущаются, но теперь понимала, что доктор отличался от Хейна с Имоном.
«Ничего не хочу, — вдруг мелькнуло в голове Джуд, перекрывая все остальные мысли. — Ничего не хочу!»
Если Ри не соврал и действительно пошли следующие сутки, то сейчас было всего лишь двадцать четвёртое число пятого месяца. Из Эсто они сбежали поздним вечером двадцатого, день рождения Джуд был двадцать первого. Даже недели не прошло, а Джуд уже устала и была зла на весь мир.
Разве Вселенной так нужно было выдёргивать Джуд из привычной ей среды обитания? Сводить с незнакомыми людьми, заставлять их помогать друг другу, придумывать, в конце концов, как сбежать от преступников. Это было отвратительно. В нормальном мире такого быть не должно, и из-за этого Джуд злилась ещё сильнее.
Она уже начинала терять грань между нормальным и ненормальным. Меньше недели прошло, а она будто бы успела привыкнуть к спонтанным решениям, сомнительным личностям и тому факту, что это в порядке вещей — иметь родимое пятно, которое похоже на татуировки тех самых сомнительных личностей.
От отчаяния Джуд едва не пнула поднос, но потом вспомнила, что так нельзя, и остановилась. Слёзы наворачивались на глазах, тяжёлый взгляд Ри только ухудшал ситуацию. Джуд сильно пожалела, что не может попросить очень смелую Иззи хотя бы попытаться выцарапать глаза её похитителю.
— Я к тебе ещё зайду, — сказал Ри, потом кивнул на её поднос: — Заберу после. Ешь, пока дают.
Джуд шмыгнула носом. Ри вернул защитный барьер на место и поднял свой поднос.
— Мне жаль это говорить, но лучше смирись со своим положением. Потом будет намного легче.
Глава 26. Номер Семь
— Ты можешь быть поаккуратнее?
— Ну прости, я не виноват, что он такой тяжёлый!
— Да тут деталей всего ничего!
— Иззи, это грёбанный андроид!
Хейн устал мысленно считать до десяти. Устал притворяться, будто бы он не слышит яростного перешёптывания между Имоном и Иззи, пытавшихся разобраться с тем, как им добраться до программ Анубиса. И, конечно, Хейн устал от внимательного взгляда Декстера Ргарана, который он чувствовал на себе весь путь до Оро.
Иззи, должно быть, была настоящей волшебницей — и историю про каких-то там братьев Андро сочинила, и объяснила Декстеру, что у неё куча работы, и убедила его, что всё в полном порядке и что Хейну с Имоном можно доверять. Хейн не был с этим согласен, но возражать было поздно — Иззи уже впихнула Имона, несущего на руках тело Анубиса, в свою квартиру и вернулась, чтобы втащить Хейна. Он, оказывается, всё это время действовал как-то на автомате и почти не замечал того, что происходит вокруг.
Они <не должны были отсиживаться в безопасности, пока Джуд неизвестно где, но у Хейна элементарно сил не находилось, чтобы подать голос и высказать свои мысли. В голове и так была путаница, а перед глазами до сих пор стояли кадры из вечернего выпуска новостей, который им показал неизвестно откуда взявшийся Номер Семь.