Хейн сжал края раковины и поднял глаза. Он, кажется, бросил, что хочет умыться, но совсем не помнил, чтобы вообще доходил до ванной комнаты, открывал дверь или включал воду. Помнил только, что очень долго смотрел на своё отражение, на воротник куртки, замаскированной с помощью модулей под обычную. А потом, разозлившись, стянул и отшвырнул её куда подальше. Едва не ударился лбом о поверхность зеркала, но вовремя вспомнил, что находится в чужой квартире, и остановил себя.
Дверь осталась приоткрытой, и Хейн слышал каждое слово Имона и Иззи. Поначалу Иззи как-то чересчур активно атаковывала киборга вопросами о «Керикионе» и работе Хейна там, но Имон отмахивался буквально от каждого вопроса, говоря, что мало что знает. Потом они всё же решили заняться Анубисом, и Иззи стала раздавать команды: в какую комнату идти, куда класть тело андроида, где брать провода для подключения и прочее.
— Не тот разъём! — громко зашипела Иззи в очередной раз.
— Я только что загрузил себе схему, и я знаю, что это тот разъём! — в том же тоне ответил ей Имон.
— А я говорю, что не тот! Этого андроида уже сто раз перекроили, а схема, которую ты загрузил, относится к вышедшей из производства модели!
— Если ты такая умная, может, будешь сама этим заниматься?
Хейну, наверное, нужно выйти и помочь. В голове ещё шумели его слова о том, что он обязательно позаботится о гражданских, Имоне и Джуд, чьи жизни оказались под угрозой, но Хейн больше не чувствовал былой уверенности. Очень сильно хотелось что-нибудь сломать. Желательно — лицо того, кто ответственен за подрыв «Керикиона».
В манте, по пути в Оро, Хейн попросил у Иззи планшет, чтобы проверить всё ещё раз. Он по-наивному надеялся, что та новость в полицейском участке — чья-то глупая шутка, что «Керикион» в порядке, а число пострадавших и погибших равно нулю, но целые ряды новостей в Потоке, выстроившихся по времени публикации, всё испортили.
«Керикион» и впрямь подорвали. Кто — выяснить до сих пор не удалось, зато число жертв установили с точностью до самой последней — весь персонал, в момент взрыва находившийся на базе.
Абсолютно все. Охранники, врачи, лаборанты, солдаты.
Погибли все.
Хейн нашёл информацию о майоре Фоксе, своих товарищах, даже о чёртовой лаборантке, которая месяц назад безуспешно строила ему глазки. У каждого в соответствующей графе стояло: «мёртв».
После этого Хейн вернул Иззи планшет и вплоть до прибытия в её квартиру не произносил больше не слова.
Хейн злился на всех, но на себя — сильнее всего. Это он решил, что в Эсто пока лучше не возвращаться. Он старался не слишком хорошо, пытаясь вновь подключиться к базе данных «Керикиона». Он согласился довериться Ри, а не выйти к полиции и объяснить им, кто он и откуда. Имона бы в таком случае, скорее всего, арестовали, но сейчас Хейн был уверен, что справился бы с этим, придумал бы, как помочь киборгу.
Хейн всех подвёл.
Он наконец включил воду и умыл лицо. Чрезвычайно сильно хотел ощутить что-то большее, чем просто холодные капли и режущую пустоту внутри. Хейн всегда считал себя собранным человеком, не склонным к импульсивным поступкам и не поддающимся эмоциональности тогда, когда это особенно губительно, но отчаянно хотел, чтобы это изменилось. Он, может быть, пробыл в «Керикионе» не так долго, как тот же Регнер, но он успел привязаться к этому месту. К людям, которых видел каждый день, с которыми терпел выходки Фокса и о которых начал думать, как о своих друзьях. Хейну хотелось ощутить хоть что-то, кроме злости на себя.
Куртка осталась валяться на краю ванной. Иззи, наверное, не обрадуется, — она и так пустила их сюда, хотя они знали друг друга всего день, — но Хейну было плевать. Он не хотел видеть свою форму.
Он вышел в коридор и, приметив в конце длинного коридора комнату, из которой лился свет, пошёл к ней. По пути ему встретилось несколько коробок, полных какого-то компьютерного хлама — Хейн даже едва не споткнулся о комок проводов, неудачно вывалившегося из переполненной коробки. С этим сильно контрастировали белые стены квартиры с небольшими треугольными лампочками и максимальное приближение к простому стилю.