Казалось, что время замерло на месте. Ри понимал, что это невозможно, но никакой другой ассоциации просто не возникало. Джуд уже упёрлась спиной в дальнюю стену, Кайсака во второй раз повторила, что их ждут, но Ри не мог больше сделать ни шагу. Он застыл в метре от Джуд, поднявшей растопыренные пальцы, и боролся с головокружением, смешивающимся со стремительно проносящимися перед глазами воспоминаниями.
— Хватит, — прохрипел Ри, прижимая ладонь к виску. — Прекрати показывать мне это!
Джуд поёжилась от его тона, но хватку не ослабила. Если в плане Ри Иззи была неожиданным препятствием, при устранении которого он мог допустить ошибки и не обругать себя, то ошибки с эфиром были непростительны. Он не знал точно, сколько Джуд владеет эфиром, в каком возрасте он проявился у неё и как именно она училась контролировать его, но Хелен утверждала, что Ри справится. И он поверил, верил до сих пор, вплоть до этого момента, когда эфир будто обрёл свою волю и стал действовать самостоятельно, ведомый лишь одной целью — не подпустить Ри к Джуд.
— Прекрати! — давление внутри черепа было слишком сильным, и Ри сорвался на крик. По запаху стало ясно, что Кайсака в растерянности, но решила пока не вмешиваться, а Джуд едва не плачет, но Ри было всё равно. Он хотел только одного — чтобы эфир оставил его в покое.
Чего Джуд пыталась этим добиться? Она хотела показать ему, с какими ужасными людьми он связан, что он нарушает все мыслимые и немыслимые законы общества и морали? Ри и так это прекрасно знал.
«Гоморра» — это не общественная организация, готовая помогать всем и вся, а семья Рептилий — не просто семья, а настоящий мафиозный клан. Ри родился в этом семье, в самом её сердце, и у него просто не было возможности вырасти где-то ещё или хотя бы иметь достойные примеры для подражания. Единственной, пожалуй, была Нут, почти заменившая ему мать. Но даже в её глазах Ри иногда видел осуждение.
Она хотела, чтобы он ушёл от Рептилий. Понимала, что это невозможно, потому что Ри — сын главы клана, но всё равно хотела, чтобы он сделал это. Ему нужно было скрыться, спрятаться ото всех, оставив её, и попытаться начать всё заново, что она твердила ему каждый раз, когда они виделись. Но Ри не отступал, терпел всё, что вытворяли другие Рептилии, терпел отца, братьев и сестёр, терпел работу, которую ему выдавали, потому что только так можно было освободить Нут.
Ри прекрасно осознавал, что он не из категории хороших и добрых парней. Он добрее и справедливее многих в «Гоморре», но не лучше. Ри было всё равно, что о нём думают, потому что пытаться выжить — это не преступление. Но эфир давил так сильно, словно хотел заставить его совесть проснуться, хотя она не покидала Ри ни на минуту.
— Хватит, — прорычал Ри, когтями впившись в кожу головы. Боль вспыхнула слабо, но резко, и этого оказалось достаточным, чтобы прогнать туман перед глазами.
Джуд прижала руки к груди и во все глаза уставилась на него.
— Не лезь ко мне в голову, — продолжил Ри, перебарывая слабость в несколько секунд, подходя ближе и хватая её за плечо. — Не лезь ни к кому в голову, ясно?
На этот раз Джуд не сопротивлялась. Ри был зол и тащил её за собой, перед этим застегнув на её запястьях наручники, не стесняясь, взяв темп, из-за которого девушка буквально бежала за ним, и не обращал внимания на беспокойство Кайсаки. В ушах всё ещё шумела кровь, она же гнала по его венам злость вперемешку с растерянностью. Ри не помнил, когда в последний раз был настолько взбешён.
— Ри, — тихо позвала Джуд, когда они преодолели три коридора, до того спутанных, что Ри хотел шикнуть на девушку, чтобы она не мешала ему следить за опознавательными знаками. — Ри, твой эфир необычный.
Хелен говорила, что эфир — это как жизненная энергия или просто энергия, если речь идёт о чём-то неодушевлённом. Но не нужно быть шаманом Асмандара или кем-либо ещё, чтобы понять, что Ри необычный. Наполовину люманириец, наполовину томакхэнец, а если одним словом — мутант. Даже если Ри плохо представлял, что такое эфир и как он работает, он знал, что внутри него что-то необычное.