Чернота заполнила склеры, не оставив белому цвету ни шанса. Там, где лопнула кожа, расцветали тёмные пятна. Чумные пятна.
«Её заразили чёрным энфермадом, — повторила часть Ри, всегда отвечавшая за спокойствие, собранность и хладнокровность. — Они заразили и тебя. Вы оба умрёте».
Почему это вообще произошло? О каком чёртовом потенциале шла речь и почему для его проверки было необходимо заражать кого-то чёрным энфермадом? Почему именно Нут?
Ри очень рано научился скрывать свой страх, но привязанность к кому-то или чему-то он прятать не умел. У него не было хобби или близких друзей, но была Нут, из-за строгости отца не заменившая ему родную мать, но всё же ставшая той самой доброй тётей, которую Ри обожал всем своим сердцем. Он всегда верил, что Нут — единственный светлый лучик в «Гоморре», великолепная звезда, которую нужно вытащить из этой тьмы, чтобы она прекратила тускнеть.
Нут была единственной, удерживающей его в «Гоморре», единственная, ради кого он идеально выполнял всю свою работу и усердно трудился, лишь бы его место среди приближённых босса никто не занял. Она была идеальным рычагом давления, и Ри, зная это, упорно копил деньги, чтобы выкупить её свободу и отправить куда-нибудь подальше, где организация до неё не доберётся.
Отец, конечно, всё это знал. И честно следил за соблюдением их договора, исправно вычитал сумму, которую Ри заработал, позволял ему видеться с тётей, когда он того хотел, позволял приносить ей разные вещи, которые она хотела или которые могли сгодиться как подарок к какому-нибудь празднику.
Но почему он согласился с Хелен и разрешил им заразить Нут чёрным энфермадом?
— Вылечи её! — хрипло заорал Ри, раздирая горло и прижимая голову Нут к своей груди. — Вылечи её!
— Речь идёт о штамме, мистер Лайз, а не о первоначальном вирусе, — голос Анны, до убийственного спокойный, после крика Ри казался не громче шёпота. — Но, боюсь, лекарства хватит только с раскрытием потенциала. Это не так трудно, как вам двоим кажется.
— Какой к чёрту потенциал?! Вылечи её! Вылечи её сейчас же!
В «Гоморре» слабость и привязанности, только если это не привязанность к работе, не любят. В «Гоморре» вообще мало что любят, но Ри бессовестно нарушал это правило, потому что любил Нут и хотел, чтобы её жизнь стала лучше. Он разве что не убивал ради неё, но был готов начать прямо сейчас, если это будет значить, что её вылечат.
Но Ри понятия не имел, о каком штамме идёт речь и не блефует ли Анна, говоря о лекарстве. Если бы речь шла конкретно о чёрном энфермаде, у Нут не было бы ни шанса.
Вакцины не существует. Вспышки были очень редкими и уносили мало жизней, особенно в сравнении с эпидемией триста девяносто пятого года, когда вирус был зафиксирован во всех Двенадцати городах. Несмотря на то, что процент выживания после заражения чёрным энфермадом был равен нулю, добровольцев почти не было. Никто, даже прекрасно осознавая, что ему не выжить, не хотел, чтобы на нём ставили опыты. Не хотели этого и родственники, когда им сообщали о смерти дорого им человека. Никто не хотел, и потому вакцины просто не существовала. Но если это искусственно выведенный штамм…
Даже если так, Ри уже должен был заразиться. Столь тесный контакт с чумой не должен был пройти бесследно, но белая кожа была чистой, кроме мест, где рассыпались синие чешуйки, вены не чернели, кровь не капала изо рта и носа, руки не тряслись, а взгляд всё ещё оставался ясным. Настолько, насколько это возможно из-за слёз.
Ри никогда не плакал. «Гоморра» слезы не любит, но Ри нарушил и это правило. Ему всё равно, если тут есть камеры, если потом Ящер перескажет всё их отцу, а Кайсака случайно проболтается. Какой-то частью своего сознания Ри понимал, что его слёзы ничего не изменят, но никак не мог остановить их, не мог оторвать глаз от часто дышавшей Нут, закатившей глаза, не мог прекратить думать о том, что она умирает у него на руках.
— Пожалуйста, — едва не подавившись собственных всхлипом, протянул Ри, — вылечите её. Умоляю. Я сделаю всё, что угодно, только вылечите её!
— Лекарство ограничено, — жёстко повторила Анна, подойдя ближе. Ри не волновало, почему она не боится заразиться, зато волновало своё дикое желание расцарапать ей лицо и перегрызть глотку. — Раскройте потенциал и попробуйте спасти её.
«Попробуйте». Звучит как насмешка. Вся Вселенная знает, что от чёрного энфермада пока нет спасения. Может, когда-нибудь вакцина и будет, — возможно, даже в этом десятилетии, — но Нут попросту не доживёт до этого момента.