Хелен отправила Анну, чтобы та проверила какой-то там потенциал. Отец согласился с этим. Ящер наблюдал. Кайсака — тоже.
Ри хотел прикончить каждого.
Глава 28. Синий лёд во взгляде
— Подними голову.
Ри не подчинился. Внутри было так пусто, будто пару часов назад вместе с телом Нут сожгли и его самого. Его глаза всё ещё были красными, на ладонях остались красные полумесяцы, уши были прижаты к голове.
— Подними голову, — с нотками нетерпения повторил отец.
Ри подчинился.
Отец стоял возле широкого окна, сложив руки за спину. Тёмная форма «Гоморры» сидела на нём, как влитая, защитные пластины поблескивали в лучах заходящего солнца, как и ониксовые чешуйки. Отец всегда напоминал Ри гору, огромную и неприступную, которую даже обойти никак нельзя, и сейчас, когда сам Ри сидел на стуле, весь скрючившись и уперев локти в колени, эта гора неожиданно стала ещё больше. Больше, сильнее, злее.
— Я видел девчонку, из-за которой такой переполох, — мужчина прошёл к столу, где в пространстве над ним парил экран с данными, которые Ри даже не пытался рассмотреть. — Слишком юная, чтобы Хелен из-за неё так переживала… Она наблюдала за экспериментом и сказала, что результаты чуть ниже тех, на которые они рассчитывали, но девчонку они всё равно заберут. На этот раз без дополнительных проверок, завтра утром.
Ри от злости стиснул челюсти.
— Хелен также хочет, чтобы ты присоединился к ней.
Ри едва не попросил отца повторить. Он бы подумал, что речь идёт о сопровождении Джуд и её передаче заказчикам, но слова отца были ясны, как день.
— Ты издеваешься? — просипел Ри, медленно опуская плечи. — Они убили Нут!
— Ри, ты теряешь своё привычное хладнокровие, — заметил отец таким тоном, будто делал ему одолжение. — Без него я не могу отправить тебя вместе с Хелен.
— Отправить?.. Я тебе что, игрушка какая-то?
У Ри всё разрывалось и переворачивалось до сих пор, даже после немедленного приказа Ящера подготовить всё для кремации Нут. Захоронением «Гоморра» не пользовалась, а помещения для быстрого устранения ненужных тел находились едва не на каждой базе. Ри и сам помнил, как Нут как-то очень давно сказала, что хочет, чтобы после её смерти её тело сожгли, но не прятали куда-нибудь в пыльное место или вовсе выбрасывали, как мусор, а развеивали в космосе. Некоторые люманирийцы считали, что так они не будут оторваны от общего потока жизни и даже после смерти будут знать, что происходит во Вселенной.
Ри даже не дали вмешаться. Ящер приказал сжечь тело — тело сожгли, а после прах собрали в один контейнер и унесли куда-то. Ри рванул следом, совсем не отдавая себе отчёта в действиях, но Ящер утащил его в медблок, где его проверили на наличие вируса. А потом брат приволок его в его комнату и запер.
Ри просидел в тесной комнате, наедине со страхом, болью и ненавистью ко всей «Гоморре» четыре часа, пока не пришла Кайсака и не сказала, что отец хочет поговорить с ним. Она же убедила его переодеться, что Ри и сделал, хоть и чувствовал теперь, что загнан в угол и лишён всякой возможности спастись. Та плотно прилегающая к телу рубашка и куртка, которые были частью формы, были в крови Нут, но уже стали пахнуть ею. Ри утыкался в ворот ненавистной куртки все четыре часа и рыдал, напрочь забыв о возможном подслушивании.
Он представлял, что скажет отец, и догадывался, что какое-то время придётся посидеть в тишине и с удушающим чувством страха перед главой организации. Тет-а-тет общаться с ним никто не любил, но ещё никого, насколько Ри знал, не вызывали на разговор по таким причинам.
— Мы планируем продолжить работать с Хелен и её боссом, — словно он продолжал неожиданно прерванную речь, сказал мужчина, — и нам нужно, чтобы рядом с ними была надёжная Рептилия. Когда ты согласился найти девчонку, я решил, что этой Рептилией станешь ты.
— Они убили Нут, — Ри повторил, цедя каждое слово и вместе с тем чувствуя, как уголки глаз начало щипать.
— А мы убили Анну. Её, кажется, так зовут? Ящер сказал, что ты сделал отличный выстрел. Впрочем, я в тебе не сомневался.
Ри ушам своим не поверил, резко вскинул голову и с ошеломлением уставился на отца. Такая детская наивность и удивление, которые читались на его лице, ещё были уместны у младших, но только не у него, лучшего стрелка Рептилий и сына самого Каймана.