— Пошёл. Ты. К чёрту.
Ри был уверен, что умер несколько часов назад, и уже не боялся.
— Вау, — присвистнул Кайман, собирая руки на груди. — Оказывается, у тебя есть яйца! Чего ещё я о тебе не знал?
— Продавай Хелен кого-нибудь другого, — слова почти резанули по той крохотной части сердца, которая всё ещё была привязана к каждому члену своей семьи, — в конце концов, никто, кроме Каймана не виноват, что у них такой отец, — но Ри в очередной раз сжал кулаки и продолжил с напором: — Мне плевать, что за планы строят Хелен и её босс. Мне плевать, как вы хотите их использовать. Я найду Хелен и запихну ей в глотку пистолет, а потом проделаю то же самое с её боссом.
«Ты ведь на самом деле так не думаешь».
Ри запнулся всего на секунду, но отец идеально воспользовался этим моментом. Его массивный хвост взметнулся с невероятной скоростью и ударил Ри по лицу. Стул не выдержал резкого удара и наклонился в сторону, Ри рухнул, щекой проскользив по гладкому полу. Из рассечённой шипами левой стороны лица мгновенно хлынула кровь.
Его ведь и до этого избивали, но почему-то теперь вкус собственной крови во рту отдавал непривычной горечью, а выступившие из-за мощного удара слёзы кислотой обжигали кожу. Ри довольно быстро приподнялся на локтях, игнорируя попавшую в глаз кровь, но тут же получил новый удар. Следом за ним тяжёлый ботинок попал прямо под рёбра, и Ри согнулся, закричав от боли.
— Не нужно перебивать меня, когда я говорю.
Перед глазами двоилось, и Ри не углядел, когда подошва отцовского ботинка оказалась у него на макушке и прижала его правую щёку к полу.
— Если я сказал, что ты отправишься с Хелен — значит, ты отправишься с Хелен. И ты ни её, ни её босса даже пальцем не тронешь, пока я не скажу тебе обратного.
— Я убью их, — прохрипел Ри. Затылок болел нестерпимо, — такое чувство, будто на подошве отцовских ботинок сотни крохотных игл, — но Ри старался подняться, не обращал внимания на левый глаз, утонувший в крови, и рассечённую щёку. Ему наносили раны и хуже, но получать их от собственного отца, пусть и нелюбимого, какой-то новый уровень кармы.
Кайман разочарованно вздохнул и сильнее надавил ботинком.
— Ты отлично проявлял себя, но дурная кровь твоей матери, кажется, ядовита.
Ярость Ри вспыхнула с новой силой. Он хвостом сбил ногу со своей головы и успел когтями уцепиться за руку отца, когда шипы вновь ударили его и повалили на пол. На этот раз к полу оказалась прижата левая щека, нывшая всё сильнее и сильнее.
— Точно ядовита, — заключил Кайман, своим хвостом обвивая хвост Ри и вдавливая в него шипы. — И угораздило же эту стерву очаровать меня.
Он сказал это со смешком, будто история и впрямь была комичной и интересной, а ещё и романтичной, но Ри-то знал, что это не так.
— Ты сам затащил её в постель, — выплюнул Ри, начав руками сбивать ногу со своей головы — выходило плохо, потому что боль мешала сосредоточиться, а отец был намного сильнее и целиком и полностью состоял из литых мышц.
— Она была совсем не против.
— Ты затащил её в постель и изнасиловал! — остервенело добавил Ри. Когти совсем не вредили прочной ткани формы, но он продолжал беспорядочно размахивать ими, одновременно уговаривая своё тело терпеть жгучую боль на левой половине лица. — Ты приставил к ней охрану, когда она забеременела, и никуда не пускал!
— Я должен был быть уверен, что с моим ребёнком ничего не случится. К сожалению, он родился мутантом, — Кайман произнёс это таким тоном, что сразу стало ясно — он улыбается во весь рот, смотря на Ри сверху вниз. — Я вложил в тебя столько сил, пытаясь вырастить Рептилию, и так ты меня благодаришь?
— Я не твой ребёнок, — прошипел Ри, со всей силы схватившись за щиколотку отца. — Я тебя ненавижу!
Кайман с цоканьем закатил глаза. Затылок Ри оказался свободен от ботинка, но почти тут же в его волосах оказались сильные пальцы его отца, а когти скользнули по коже головы.
— Я тоже очень тебя люблю, — саркастично ответил Кайман, резко опуская голову Ри вниз. Челюсть взорвалась болью, однако Кайман не дал даже секундной передышки: — Запомни, что меня нельзя перебивать, когда я что-то говорю.