Спустя секунды колебаний она всё же опустилась возле него на колени и подняла руку.
— Прости, пожалуйста, — сбивчиво пробормотала она, — но только так я смогу остановить кровотечение.
Ри не хотел чувствовать её эфир, но наконец заметил чужое присутствие. Совсем рядом. Запахи были знакомыми.
Ри судорожно выдохнул, стоило только Джуд коснуться его лба. Зелёные искры вспыхнули перед глазами, и на секунду Ри ощутил головокружительное спокойствие. В следующую же запахи стали отчётливее, шаги, даже несмотря на шум дождя, громче. Джуд испуганно ойкнула и удивлённо вытаращила глаза на нечто, находящееся в стороне.
Когда Хейн Бланш рывком перевернул его, коленом прижав его горло, Ри испытал малую долю облегчения. Не Рептилии, не Горгоны — не те, кого он боялся в первую очередь. Всего лишь люди, которых Ри обманул. И не столь важно, что один из них подстрелил его крайне метко.
— Я бы… очень хотел… поговорить, — с трудом прохрипел Ри. Бок нестерпимо болел, чужое колено давило слишком сильно, неожиданно напомнили о себе недавние раны.
— Хейн, пожалуйста, слезь с него, — затараторила Джуд, вцепившись в его плечо. Когда Хейн поднял пистолет и направил его в лоб Ри, девушка вскрикнула ещё громче: — Хейн!
— Не отпускай его! — заорала словно из ниоткуда выскочившая Иззи. Она грозно возвышалась над Ри, но выглядела, как чёртова богиня, и это ставило его в тупик. Что она здесь делает?..
Рядом показался Имон, глаза которого окольцовывал белый цвет. Ри так и не определил, с какой стороны появились все трое, но предположил, что выстрел был произведён через полуразрушенное окно ближайшей постройки, крайне напоминавшей одноэтажный дом.
— Хейн, отпусти его, — торопливо повторила Джуд, сильнее сжав его плечо. Имон попытался аккуратно отвести её в сторону, но Джуд, упрямо не замечая киборга, не отступала: — Хейн, только не сейчас.
Смутно соображая, Ри выстроил теорию: к похищению Джуд, ответственность за которую Хейн сам на себя возложил, прибавилось уничтожение «Керикиона». Хейн вряд ли был таким уж кретином, чтобы так быстро и без доказательств сопоставлять факты, однако по его взгляду Ри понял, что теория вышла правильной.
— Горгоны, — лихорадочно пробормотал Ри, попытавшись поднять руку. Иззи бесцеремонно прижала его ладонь своим ботинком, и Ри громко зашипел, покосившись на неё.
— Даже не думай, что мы тебя отпустим, придурок полоумный, — яростно заявила девушка. — Скажи спасибо, что тебя вообще не насмерть подстрелили!
— Спасибо, — выплюнул Ри без капли благодарности, зато с каплями крови, угодившими на колено Хейна, — а нельзя ли меня… хотя бы не душить?..
— Хе-ейн, — начав терять терпение, протянула Джуд. — Он помог мне сбежать!
— Не поверю ни под каким предлогом, — жёстко отчеканил Хейн, неотрывно смотря Ри в глаза.
— Горгоны, — ещё тише повторил он, чувствуя, как что-то медленно обволакивает его рану. Должно быть, Джуд незаметно использовала эфир, однако ситуацию это всё равно не улучшало. Ри по-прежнему истекал кровью, был прижат Хейном, а Иззи не убирала ноги с его ладони. — Это сделали… Горгоны.
Хейн сдвинул брови. Холод пистолета вдавился в лоб Ри сильнее.
— Хватит! — вдруг крикнула Джуд. Эфир пронёсся точно между лицами Ри и Хейна и выбил пистолет из рук последнего. Иззи вскрикнула, отскочила в сторону, освободив Ри ладонь, и тот сдавленно выдохнул. Джуд, подняв пистолет эфиром, чтобы никто до него не добрался раньше неё, повторила настойчивее: — Хватит. Не знаю, о чём говорит Ри, но сейчас он не лжёт.
— Того, что он похитил тебя, мало? — выступил вперёд Имон. Выглядел он хуже, чем Ри его помнил, и будто бы вовсе не спал.
— Спасибо, что подстрелили его в ответ на моё похищение и всё такое, — огрызнулась Джуд, удивив сразу всех четверых своим переменившимся тоном, — но сейчас вы должны оставить его в покое. Он и до этого был ранен.
— Не так уж и сильно, — тихо вставил Ри, на что Джуд грозно сказала:
— Молчать!
Ри прикусил язык. Она ведь даже не давила на него эфиром, не залечивала его рану, не облегчала боль, не лезла в его сознание, в конце концов. У Ри не было никаких весомых причин, чтобы слушаться её, но он почему-то сделал это. Просто замолчал и уставился — так, будто видел впервые.