Имон терпеливо ждал объяснений. Ему не нравилось, что его оставили наедине с Хейном — как будто провинившегося ребёнка вызвали на ковёр перед чрезвычайно строгим директором школы.
Хейн выглядел усталым и безразличным, под глазами залегли тени, хорошо проглядывавшиеся на светлой коже. Имону казалось, что он действовал как-то на автомате, почти не меняя взгляда даже когда вернул Ри лишь один пистолет, перед этим разобрав и тщательно проверив его. С той самой минуты, как они заключили с ним сделку, Хейн почти ничего не говорил. Либо соглашался с кем-то другим, либо хмыкал в своей излюбленной манере, либо вовсе молчал. План Иззи ему тоже не понравился, но возражений он высказал куда меньше, чем мог бы. Чем от него ожидал Имон, потому что он успел привыкнуть что Хейн, — всегда расчётливый, никогда не забывающий о том, что должно быть в приоритете, — обязательно найдёт, как улучшить план.
— Ещё не поздно связаться с «Ариадной», — тихо проговорил Хейн, смотря в потолок.
— И чем нам поможет база? Вряд ли они не пытались найти Донована, а с Джориус...
— Я говорю о вас с Джуд.
Имон нахмурился и выпрямился. Хейн сложил руки на груди и стал стучать пальцами правой по предплечью левой.
— С этого момента поподробнее.
— Вы гражданские, — спокойно ответил Хейн, будто не замечая натянутости в голосе Имона. — Простые гражданские. А я втянул вас в невесть что.
— Напомню, что я нахожусь в розыске. Я уже не простой гражданский.
— Прошу прощения, что вмешиваюсь, — голос Момо пронёсся по комнате, и Имон вздрогнул. Хейн, что неудивительно, даже не шелохнулся, только поднял бровь, будто Момо была достаточна чувствительна, чтобы распознать это действие. — Согласно последней проверке, Имон больше не числится среди разыскиваемых. Полиция Эсто исключила все его данные из базы.
Имон ждал какого-нибудь опровержения, но его не последовало. Где-то раздалось пару щелчков и характерных звуков заблокированных дверей — Момо уже ограничивала места, в которые Иззи запретила им попадать. Интересно, когда девушка вообще успела подключить Момо и когда Момо произвела проверку?
— Данные точные? — нахмурившись, спросил Хейн.
— Точные, мистер Бланш.
Губы Имона расплылись в глупой улыбке. Всё это до сих пор походило на шутку, но тут Момо включила экран, встроенный в стену напротив, и прокрутила какие-то списки. Имон сразу узнал открытый блок базы данных полиции: кто разыскивается и каково вознаграждение за поимку. Имя Имона ютилось где-то в середине, не слишком важное, но и не самое последнее, но сейчас его там не было. Два имени, раньше ограждавших его, сдвинулись друг к другу.
— Когда блок обновляли? — задал следующий вопрос Хейн.
— Четыре часа назад, в четырнадцать двадцать три по местному времени.
— Полиция сделала какое-то официальное заявление?
— Нет. В сообщении о прекращении розыска говорилось о недостаточном количестве улик, но оно не продержалось в блоке дольше трёх часов.
— Слишком мало, чтобы больше количество людей успело заметить его, — задумчиво пробормотал Хейн, уперев локоть в колено и положив подбородок на ладонь. — Этот список постоянно крутят на информационном табло и иногда пускают на рекламные билборды, но я не думаю, что прохожие постоянно всматриваются... К тому же, обычно сообщение о прекращении розыска держится минимум день. Этому есть какое-то объяснение, Момо?
— Не могу сказать, мистер Бланш. Иззи попросила меня следить за ситуацией с той самой минуты, как она заключила сделку с вами, и я ежеминутно проверяю весь Поток, но пока не могу найти этому объяснение.
— То есть его просто вычеркнули из списка?
— Так и есть.
Имон улыбнулся ещё шире. Потом он будет упрекать себя за лишнее проявление эмоций и тот факт, что он сдался так просто, но конкретно сейчас это не имело значения.
Имона больше не разыскивают.
Он с самого начала не был виновен, но чувство облегчения было просто фантастическим. Будто на Имона повесили преступление куда более ужасное, чем инцидент в «Аммон Ра», а потом признали невиновным, принесли тысячу извинений и даже наградили какими-то привилегиями.
Имон мог больше не прятать лицо и руку, когда сканеры засекали камеры или он видел где-то рядом полицейскую или военную форму. Здравый смысл шептал, что всё ещё есть кто-то или что-то, какая-то призрачная угроза, пытавшаяся обрушиться на него в доме дока, и не исключено, что она до сих пор идёт за ним по пятам, но теперь он хотя бы мог не прятаться от полиции. Он мог спокойно пройти в мотель через стойку регистрации, не пытаться взломать систему видеонаблюдения в том или ином месте или чувствовать холодок по всему телу, когда информационно табло вновь высвечивало список разыскиваемых.