Хотя всё ещё оставался шанс, что на самом деле он виноват в инциденте, произошедшем в «Аммон Ра». Что есть люди куда более опасные и влиятельные, чем полицейские, которые могут превратить его жизнь в ад, если найдут. Здравый смысл продолжал шептать и об этом, но Имон никак не мог отделаться от одной простой мысли: полиция Эсто его больше не разыскивает.
Это какая-то награда от звёзд за то, что он пережил за последние два месяца? Попытка компенсировать убитые нервы, бессонные ночи, которые Имон провёл в страхе перед всеми и вся, и сгладить редко накатывающие воспоминания, больше похожие на очень плохие и незапоминающиеся сны?
Невероятно.
Если бы у Имона не были ненастоящие глаза, он бы определённо почувствовал, как в их уголках начинают скапливаться слёзы. Сухое жжение ему не нравилось — совсем не походило на нормальное проявление эмоций, больше раздражало и заставляло чувствовать себя давшим сбой механизмом.
— На данный момент это единственная странность, которую я заметила. — Момо свернула блок полицейской базы и вывела на экран ленту новостей. — Не знаю, считается ли информация о вас, мистер Бланш, странной...
— Погоди, что?
Имон насторожился и повернулся к Хейну. Определённо, из всех них он меньше всего нарушил закон за последнюю неделю и, кажется, даже последний месяц. Что такого могла найти Момо?
— Дело касается «Керикиона». Городское управление запросило помощи у «Орла» и «Фаэтона», и их эксперты непрерывно изучают тела пострадавших и устанавливают их личности. На данный момент не удалось установить личности двухсот семидесяти пяти людей, однако ваше имя в список возможных пострадавших до сих пор не внесли.
Хейн озадаченно моргнул. Опять то же самое — будто взбесившиеся жизненные показатели под абсолютно непробиваемой бронёй. Перед глазами Имона мелькали сообщения, касающиеся организма Хейна, и среди них изредка проскальзывали последние статьи, касающиеся подрыва «Керикиона».
— Майор Фокс сообщил начальству о вашем исчезновении двадцать первого числа, на следующий день после того, как отправил вас к доктору Вальфбарду.
Теперь перед Имоном был календарь со всевозможными заметками. Двадцатое число — нападение химер. Двадцать первое — бесконечный полёт на манте, нападение на пепелище. Двадцать второе — мотель в Даттоне, сделка с Иззи и столкновение с Ри. Двадцать третье — проникновение в лабораторию и нападение Рептилий. Двадцать четвёртое и двадцать пятые числа слились в одно, наполненное полицейским участком, знакомством с Номером Семь и попытками вычислить местоположение Джуд. Также двадцать пятого числа случилось что-то, что сподвигло Ри сбежать от «Гоморры» и забрать с собой Джуд. Встретились они только на следующий день, двадцать шестого, а к утру двадцать седьмого числа, то есть сегодняшнего, вернулись в Оро.
О подрыве «Керикиона» в новостях говорили двадцать пятого, но согласно данным, которые Момо любезно обновила пару секунд назад, на самом деле «Керикион» был уничтожен двадцать четвёртого.
Разница всего в день, но Имон не верил, что информация о чём-то настолько масштабном могла задержаться. Что-то тут было не так.
— Но все устройства потеряли связь с базой двадцатого, — отрешённо заметил Хейн. — И с тех пор я ни разу не смог их настроить.
— Тем не менее сообщение о вашем исчезновении поступило только двадцать первого. Насколько я знаю, в вашей квартире был проведён обыск, завершившийся передачей выделенной вам жилой площади обратно во владение базы, также проверили несколько мест, где вы могли быть. Примерно в это же время полиция начала изучать дом, где на вас всех напали химеры. Но и там ваших следов пребывания не было найдено.
— Как это?
— Мы же видели снимки в новостях, да?
Имону показалось, что он влез во взрослый разговор. Хейн резко повернулся к нему, сдвинув брови, и одарил ледяным взглядом. По спине Имона поползли мурашки.