Хейн ведь был им полезен. Военный, умеющий сражаться, знающий куда больше чем они все и Имон со своим подключенным прямо к Потоку мозгом в частности. Хейн был умнее, тренированнее, опытнее. Старше. Будто только этот факт делал его максимально полезным и нужным.
Возможно, Имону просто хотелось, чтобы рядом был кто-то, кто будет чувствовать себя увереннее него.
Возможно, Имон не понимал, что поступает эгоистично.
Возможно, Имон чёртов идиот.
— Ты не виноват в том, что случилось, — жёстче повторил он. — Как насчёт винить только тех, кто действительно этого заслуживает?
— У тебя там открыт какой-то курс психологии или что? — неожиданно оскалился Хейн, дёрнув плечами. — Мне не нужны твои советы.
— Это не советы, это попытка удержать тебя от приступа самобичевания до того момента, как вернётся Джуд.
— А она-то здесь при чём?
— Шарахнет тебя своим эфиром и успокоит.
Хейн закатил глаза.
— Я спокоен. Я в порядке.
— Ты только что сказал, что не в порядке.
— Что ты прицепился ко мне? Вот сколько мы друг друга знаем? Дней шесть, кажется?
— Уже девять, — исправил Имон, скосив глаза на календарь с заметками.
— Девять дней, — повторил Хейн, выделив каждое из двух слов как-то особенно. — Девять дней, а ты уже решил, что можно доставать меня?
— Ты же достаёшь Ри.
— Я пытаюсь уследить, чтобы он не выкинул чего-нибудь опасного и противозаконного.
— Он уже сделал это.
— Что ж, видимо, я провалился.
Имон свернул не туда, но не знал, как всё исправить. С чего он вообще решил, что может хоть чем-то помочь?
Он ведь даже себе не может помочь.
Имон только открыл рот, надеясь хотя бы объяснить, что не хотел нападать так резко, но губы замерли. Мышцы неприятно натянулись, тело словно сковало.
На пороге стояла Джуд с поднятой ладонью. Тонкая сеть вен на её руке подсвечивалась зелёным, вокруг мерцал эфир, и Имон выругался про себя: пора бы уже запомнить это чувство и не удивляться каждый раз.
— Просто чтобы ты не сказал лишнего, — извиняющимся тоном пробормотала Джуд, опуская руку. — Прости.
Имон подавил раздражение. Он уже понял, как Джуд достала осколок пули из плеча Хейна, как усыпила его в мотеле, как удерживала связь между рукой Имона и его телом, не позволяя ей распасться окончательно. Но это... иное. Неприятное.
— Ри занимается своей раной, а Иззи что-то решает с Момо... — принялась бормотать Джуд, покачиваясь с ступнях. — А, ещё Анубис им помогает, и я... Я тут подумала кое-что. Вспомнила.
— Надеюсь, это что-то дельное, — смиренно пробормотал Хейн. Его лицо вновь стало спокойным, без единого намёка на раздражение или недовольство предыдущей темой разговора. Он словно мгновенно отбросил все свои мысли, наверняка терзавшие его, и без колебаний принял роль слушателя, готового отмечать любые мелочи.
— Мне кажется, что я... я могу попытаться поискать то, что доктор скрыл от нас. Узнать, что он сделал с нами в ту ночь и как спрятал татуировки.
Хейн держал маску безучастности целых семнадцать секунд. Затем его брови приподнялись, и Джуд, приняв это как призыв к действию, выпалила:
— Ваш эфир расскажет мне, что с вами произошло.
***
— Ты меня немного пугаешь.
Джуд смутилась, опустила уже высохшую прядь и исподлобья посмотрела на сидящего напротив Имона.
— Пахнет апельсином.
— Апельсином? — с нервной усмешкой переспросил Имон. — Вау. Я понятия не имею, как пахнут апельсины. Это, кажется, фрукт какой-то?..
— Ага, — тихо ответила Джуд.
— Что ж, прекрасно.
Ри с громким вздохом всплеснул руками:
— Если ваш эксперимент сводился к разговорам о том, чем пахнут шампуни Иззи, то я просто в ужасе.