На периферии сознания вспыхнул эфир, предупреждая её. Джуд посмотрела на своё правое запястье — на метку, словно ставшую ярче.
— Звёзды ярчайшие...
Джуд резко развернулась, чувствуя головокружение, и вцепилась в плечи Имона. Он едва не отодвинулся, но Джуд быстро наклонила его голову так, чтобы рассмотреть шею с правой стороны. Теперь Джуд ясно видела то ли татуировку, то ли метку, о которой говорил Имон.
Джуд выдохнула, упёршись руками в пол, и смотрела перед собой так долго, что всё уже начало расплываться. Послышались шаги поднявшегося на ноги Ри, легонько пнувшего контейнер с аптечкой поближе к Хейну.
— Э-эй! — звонко протянул Анубис, пытаясь привлечь к себе внимание. — А мне кто-нибудь объяснит, что происходит? Момо не отвечает не мои запросы, и я, если вы не знали, деградирую, если не получаю новой информации каждую минуту!
— Я вернула метки, — сдавленно пробормотала Джуд, поднимая глаза к потолку. Она знала, что Анубис не подключен к системам дома, а планшет не настолько чувствителен, чтобы из своего положения зафиксировать её действия, но Джуд нуждалась только в одном: смотреть куда угодно, но только не на эти вездесущие линии и символы, смысл которых до сих пор оставался для неё загадкой.
Она ничего не понимала. Сначала отрывочные воспоминания, потом холод и тьма... И чьё-то ледяное дыхание на затылке. Точно не Имона, потому что сначала он держал свои ладони в её ладонях, а потом каким-то образом развернул и прижал спиной к своей груди, пытаясь успокоить, но уже тогда Джуд чувствовала, что тьма отступает. Недостаточно быстро, чтобы навязчивые мысли ушли вместе с ней, но всё же.
— Ты вернула... прости, что?
Ри взял планшет и опустил его на пол, словно хотел, чтобы Джуд увидела ошарашенное лицо Анубиса.
— Метки, — повторила Джуд, даже не пытаясь скрыть новый всхлип. Фантомно болело всё тело, помня об ужасе, творившемся во тьме, и до безумия не хватало тепла, но эфир уже старался, разгоняя то, что было у неё, по телу. — Татуировки... Я не знаю, что и как, но я сделала это! Я...
Она задохнулась от накрывшей её лавины чувств: беспомощность, ужас, вина. Джуд думала, что в плену у Рептилий было страшно, но сейчас поняла, что ошибалась.
Хейн подозрительно сощурился, но потом выпрямился, поднял края рубашки и стянул один рукав, громко выругался. Джуд всё ещё смотрела в потолок, но и без лишней проверки поняла, что татуировка-метка Хейна вернулась на место.
Джуд в очередной раз всхлипнула:
— Что я наделала?..
Едва собравшийся с мыслями Имона хотел что-то сказать, но тут комнату заполнил голос Момо, непривычно напряжённый и взволнованный:
— Я потеряла связь с Иззи и её квартирой.
Хейн отдёрнул рукав, в который только успел всунуть руку, и упёр руки в бока.
— Чуть подробнее, Момо.
— Иззи направлялась в свою квартиру, у меня сохранены последние координаты её местонахождения. Но связь разорвана, мистер Бланш. Я больше не могу узнать, что происходит с Иззи и что она планирует делать дальше.
Джуд напряглась, стала переводить перепуганный взгляд от Хейна к Ри и обратно, потому что на их лицах практически одновременно отразилась глубокая задумчивость. Узел внутри всё ещё скручивался, но мысли стали чуть яснее: что бы с Джуд не произошло, это закончилось. Ужас — призрачный, кровь и раны — ненастоящие, холод — игра её воспалённого разума.
Сейчас она в безопасности, хоть и продолжает трястись, но можно ли сказать то же об Иззи?
— Ты можешь подключиться к городской системе видеонаблюдения? — спросил Хейн, немного подумав. — К чему-нибудь, что поможет узнать, что с Иззи и где она?
— Отсюда — нет. Я ограничена системами этого дома, мистер Бланш, а Иззи не настроила каналы между домом и городской сетью. Через Поток подключиться тоже не выйдет.
— Я могу! — практически выкрикнул Анубис. — Просто найдите в городе подходящий узел, и я всё узнаю.
Хейн склонил голову влево и стал пристально разглядывать Джуд. Она, не привыкшая к вниманию, вздрогнула, натянула рукава кофты и вжала голову в плечи. Хотелось исчезнуть, даже несмотря на то, что взгляд Хейна был больше анализирующим, чем заинтересованно-изучающим.
Затем он резко выдохнул и, будто проклиная самого себя, ворчливо сказал: