— Законом не запрещено находиться там, — огрызнулась Иззи, собрав руки на груди. — В конце концов, я была с Момо...
— Момо не может контролировать тебя так, чтобы ты не притягивала ещё больше проблем!
Иззи дёрнулась, как от удара. Казалось бы, пора уже привыкнуть, что порой Камилла бывает слишком прямой и безапелляционной, но её слова были чересчур жестокими. Да и что это значит: «ещё больше проблем»?
— Момо не запрограммирована контролировать меня, — старательно подбирая слова, сказала Иззи. — Она — моя помощница, а не надзирательница. И она просчитала все риски...
— Иззи, тебя нашли без сознания в пустоши!
Голос Камиллы резкий, но всё же находящийся где-то на грани срыва. Иззи в последнее время ругалась с матерью не так часто, чтобы слышать эту интонацию, режущую не хуже операционного ножа, и потому успела даже отвыкнуть. Каждое слово — очередной надрез, неправильный, слишком болезненный, совсем без регенео или хотя бы намёка на любое другое лекарство.
— Я слишком долго терпела твои похождения непонятно где! То ты уедешь, никого не предупредив, то побываешь на сомнительной вечеринке, то ещё где... Иззи, я ведь совсем не против твоих друзей, — она особенно выделила последнее слово, и Иззи сразу же поняла: речь идёт о Мари и её друзьях. Об элите Золотого города. — Общайся, с кем хочешь, но не забывай, кто ты на самом деле. Изабелла Донован не может шляться по каким-то омерзительным городишкам и якшаться с преступниками.
— Изабелла Донован может делать то, что сама считает нужным, — ответила Иззи, сжимая между пальцев ткань платья. Хорошо, что она надела платье не с воротом, а с вырезом — слова и так душили вместе с жарой, вызывая головокружение. Иззи и без того с трудом справлялась.
— Иззи... — её имя Камилла произнесла с непривычной мягкостью, а потом даже повторила, будто почувствовала, что ей не поверили: — Иззи, милая, ты гонишься за призраком.
Иззи будто воздух из лёгких вышибли.
— За призраком? — с истерическим смешком переспросила она. — Я пытаюсь найти своего отца! Твоего мужа, между прочим!
— Он мне больше не муж, — довольно холодно возразила Камилла. — Да, я любила его, и да, я скорбела, когда он исчез, но ты не знаешь всей картины, чтобы говорить так. Твой отец оставил нас Иззи. Ушёл, ничего не сказав. Он знал, что мы обе нуждаемся в нём, но всё равно ушёл. Ты действительно думаешь, что я смогу простить его после такого?
«Да», — чуть было не ляпнула Иззи: язык просто присох к нёбу. Глаза жгло, но Иззи сдерживалась из последних сил, лишь бы не разрыдаться.
— Иззи, пожалуйста, остановись. Хватит губить свою жизнь ради человека, который нас бросил. Хватит цепляться за сомнительную информацию и людей, у которых проблемы с законом. Хватит.
Иззи всхлипнула, так и не сумев подавить чувства.
Для этого её мама хотела, чтобы они покинули вечер? Чтобы остаться с ней один на один и высказать всё, чего нельзя было сказать в приличном обществе, не нарушая идеального образа, что она выстроила? Чтобы упрекнуть Иззи в желании найти отца и сказать, что она неправильно живёт свою жизнь?
— Он нас не бросал, — дрогнувшим голосом возразила Иззи. — Я смогла расшифровать его ещё не законченные программы, и я знаю, что они как-то связаны с его исчезновением. Папа работал над созданием ИИ и программ для андроидов, но он никогда не писал алгоритмов для вычисления уровня радиации в той или иной точке или...
— Иззи, хватит! — перебила Камилла, резко подняв ладонь. — Прекрати говорить об этом! Неужели это всё, что ты можешь сказать?
Но это было жизнью Иззи — тем, что связывало её с пропавшим отцом. Он научил её программировать, он помогал ей расшифровывать сложные архивы и всегда давал советы тогда, когда Иззи нуждалась в них больше всего. Он не пытался нацепить на неё платье и вытащить в свет и поощрял выходные за компьютерами, хотя, конечно, частенько вывозил её в их загородный дом или сообщал, что они отправляются в незапланированный отпуск к дальним звёздам. Никакой показной роскоши, чувства превосходства над другими или гордости от того, что они — часть элиты Золотого города.
— Я просто хочу узнать, почему он исчез, — Иззи почувствовала, как по щеке скатилась слеза. Казалось, она слишком громко сорвалась с подбородка и со звоном упала на гладкий пол. — Я просто хочу, чтобы мой отец вернулся...