— Эм, сэр, — на секунду оторвавшись от бегущих строчек, сказал Пайк, — снимайте верх одежды и располагайтесь. Я должен осмотреть протез и место крепления.
Клиент озадаченно нахмурился, оглядывая операционный стол. Полгода назад Пайк убедил Джейла сменить его на более приличный, с мягкой кожей и всеми удобствами для обращавшихся, потому что думал, что так работа пойдёт лучше. Но нынешний клиент во всём был каким-то не таким.
Он с опаской косился на стол, никак не решаясь подойти к нему и предоставить Пайку правую руку, и нервно сглатывал едва не каждую секунду. Нервозность клиентов — дело обычное, и у Пайка была целая инструкция с этапами, которые должны были помочь ему успокоить клиента и убедить его, что заниматься осмотром и сменой протеза в стоячем положении крайне неудобно.
Но нынешний клиент точно отличался от предыдущих.
— Чёртов Ри, — отрывисто выдохнул он, закатывая глаза.
Он быстро забрался на стол и снял толстовку, уложил её рядом с собой. Но замешкался, когда пальцы левой сомкнулись на ткани светлой футболки. Пайк тактично смотрел в планшет, изучая и запоминая все данные, и только спустя секунд двадцать услышал, как клиент снова зашевелился.
— Не говори мне «сэр», ладно? — хмыкнул он, сжимая в руках ткань футболки. — Меня зовут Имон.
— Пайк, — для чего-то ответил парень. — Приятно познакомиться.
Имон фыркнул ещё раз. Пайк, положив планшет на колени, повернулся к клиенту и в нерешительности застыл.
Стеснение в работе механика, сталкивающегося с киборгами, было губительным, равно как и излишнее любопытство, но Пайк ничего не смог с собой поделать. Он менял металлическую ключицу парню, которому в драке раскрошили её на мелкие частицы; копался в затылке мужчины, заменяя перегоревшие провода; выправлял рёбра девушке, причём когда они были снаружи, а не внутри тела. Он видел схемы, чертежи и многочисленные рентгены, где каждое изменение в теле было отмечено либо шрамами, либо светящимися диодами под кожей.
Этот киборг был какой-то не такой.
Левая рука у него была самая обычная, Пайк бы даже сказал — неинтересная, особенно в сравнении с правой. Но самым странным оказался не протез, на котором парень пытался сосредоточить своё внимание, а само тело киборга, кажущееся неправильно пропорциональным на фоне старого протеза, покрытое тонкой сетью бледных шрамов, которые сам киборг оглядывал со смесью смущения и озадаченности.
Пайк ущипнул себя за локоть и приказал своим мозгам встать на место. Правила приличия требовали не создавать клиенту неудобств и притвориться максимально равнодушным ко всему, что не касалось непосредственно объекта работы.
Но Пайк не мог. На шее киборга он увидел рисунок, который пытался всеми силами забыть.
Ему не показалось.
Стигма.
— Итак, — кашлянул он, дёргая за край перчаток и всеми силами скрывая свою настороженность, — когда был установлен этот протез?
Информации об установке не было в результатах диагностики, и хотя это мало бы чем помогло, Пайк предпочитал не отходить от привычной схемы, благодаря которой он чувствовал себя увереннее. Перед глазами, куда бы он их не отводил, стояли шрамы. И, конечно, переплетения линий, которые оказались вовсе не плодом бурного воображения.
Пайк, проведя языком по верхнему ряду зубов, напомнил себе, что вполне можно говорить, не открывая рот слишком широко. И начал, специально поворачиваясь так, чтобы Имон смотрел на его профиль:
— Мне нужно знать, когда был установлен этот протез.
— Я не знаю, — тихо ответил Имон, оторвавшись от изучения собственного тела и вновь оценивая обстановку мастерской. Пайк впервые пожалел, что стены были толще, чем во всём остальном доме, и посторонних звуков или голосов из дальней комнаты они не услышат.
Честно говоря, Пайк и не рассчитывал на правду. Многие не хотели раскрывать, когда получили протез, и, работая на Джейла, Пайк научился не сильно интересоваться этим. Не ответили — и ладно, их дело. А его — хорошо выполнить свою работу. Просто первый пункт его схемы оказался провальным. Опять.