Зеро приказывал не трогать парня. По крайней мере, Рейнджеру уж точно запрещалось делать это. Прямо-таки под страхом смерти и стойким ощущением ужаса, что кралось за ним по пятам и дышало ему в затылок холодом каждый раз, когда он думал о том, чтобы использовать пленника как-нибудь ещё. Зеро такие мысли в слова не облачал, но это было понятно по его вмешательству в сознание Рейнджера. Это вмешательство привнесло не только способность чувствовать запах эфира, но и имя Зеро. Не было только имени ламмертки с ядовито-зелёными глазами. Рейнджер бы предпочёл знать её имя, а не имя Хелен.
Он много раз повторял это имя про себя, проводя языком по клыкам, но никаких ассоциаций на ум не приходило. Он не мог вспомнить, кто такая Хелен и что она ему сделала.
И он не мог вспомнить Зеро. Даже внешности. Знал только, что его лучше не злить, что его приказы, внушённые ламмерткой, нужно выполнять идеально, а любые недоразумения, ведущие к провалу, незамедлительно устранять. К счастью, Рейнджер всегда идеально выполнял приказы.
Из-за этого на задворках сознания постоянно что-то шевелилось. Что-то, связанное с приказами. И там были дым и огонь. Много огня. Рейнджер не мог вспомнить, где было так много огня, но ему становилось едва ли не физически плохо от этих мыслей.
Он старался сосредоточиться на чём-то другом. Например, на парне, прикованном к операционному столу. На Джейле, который, не замечая почерневших глаз рычащего пленника, осматривал его крепление и бездушно выдернутую правую руку. Рейнджер за сорок минут наблюдения за киборгом не впервые увидел, что глаза того могут чернеть, но так и не нашёл в воспоминаниях логичного объяснения этому. Здесь явно не обошлось без Зеро и эссенции, что он через Рейнджера передал Джейлу, и которая уже была вколота парню в двойном размере; но сложить детали пазла никак не получалось. Рейнджер предполагал, что дело в Зеро и разработанном им веществе, однако это знание до сих пор не воспринималось как единственно правильное.
— Ну и ну, — задумчиво пробормотал Джейл, вытаскивая сигарету и выдыхая густой дым. Облако едва коснулось лица киборга, но тот всё равно дёрнулся на Джейла и даже клацнул зубами — не первая его попытка бессмысленного бунта. Ремни вновь удержали его. — Что же это за грубое подражание великому? Ты, Пайк, когда-нибудь видел, чтобы кто-нибудь так ужасно копировал технологии ликов?
Пайк Юстас, а на самом деле не Юстас, был вторым субъектом, за которым наблюдал Рейнджер. Пятнадцатилетний испуганный пацан, которого Джейл по доброте душевной приковал наручниками к столу, а не отправил составлять компанию другому неудачнику, валявшемуся в соседней комнате. Тот самый Джейл, который его и продал.
Должно быть, если бы не клиент Джейла, Пайк был бы в безопасности. Шпионы, приставленные к Рейнджеру, сообщили ему, что девчонка с эфиром всё ещё держится рядом с Амальгамой, равно как и киборг. Если бы Амальгама не оказался у Джейла, Рейнджер бы не вышел на него, а сам Джейл, возможно, попытался продать Пайка кому-то другому — кому-то не настолько авторитетному и верному Горгонам. Да, тогда Пайк определённо был бы в более надёжных руках.
Рейнджер не понимал, почему Джейл так долго держал Пайка рядом с собой, но, вспоминая награду за убийцу принца, приходил к очевидному выводу, что это не его дело. Пайка продали Горгонам, а те щедро заплатят Рейнджеру за то, что он доставит его целым и невредимым вместе с остальным заказом. Всё-таки, он до сих пор был довольно ценен и, кажется, обладал правом на неприкосновенность.
С неприкосновенностью было связано что-то ещё. Крайне важное. Рейнджер это чувствовал. Покалывало в районе шеи и поясницы, словно кто-то проводил там когтями. Это было неприятное ощущение, но Рейнджер никак не мог его прогнать. Словно что-то отчаянно пробивалось на поверхность, намереваясь разрушить всю его концентрацию.
— Пайк? — требовательнее спросил Джейл, поднимая голову.
— Нет, — сдавленно пробормотал Пайк. Рейнджер видел его красные глаза и мокрые щёки. Он ещё не смирился с тем, что его предали. Он этого не осознавал.
Или же просто боялся Рейнджера, сидящего неподалёку. Он знал, кто такой Пайк, но не понимал, что это значит. На самом деле, он многого не понимал.