В голове — туман, на зубах — привкус пепла, а левая рука утопала в чём-то холодном и липком. Она и сейчас отзывалась будто с запозданием, странно ныла, когда Рейнджер касался ею чего-либо, а рукав формы совершенно точно неприятно лип к ней; но мужчина никак не мог понять, что не так.
Рейнджер где-то пострадал. Его ранили, а он не помнил этого. Форму Рейнджера снимать запретили. Называть иначе — тоже.
Рейнджер — это даже не его имя. Это имя легенды, что создали Горгоны. Имя безликого убийцы, которым его сделали.
Он никак не мог вспомнить своего настоящего имени.
— Кратварцы постоянно находят пларозианские корабли, — продолжил Джейл, почесав затылок. Киборг вдруг затих, словно решил внимательно послушать их разговор. — Там полно технологий ликов.
— Они называют их реликвиями Неопознанных, — всё так же сдавленно пробормотал Пайк.
Рейнджер знал о Неопознанных. Древняя цивилизация, существовавшая за многие тысячи лет до МКЦ и даже до Конгресса. Призраки на страницах современной истории, не знавшие ни межзвёздного, ни измерявшие время в привычных всем часах. Легенда, о которой сейчас помнит лишь малая часть космоса.
Он знал о Неопознанных, но не знал своего имени.
— Реликвии Неопознанных... — словно пробуя слова на вкус, повторил Джейл. — Звучит красиво. И много они нашли?
— За века существования империи — четырнадцать реликвий.
— Как мало. Всё дело в том, что последователи Вересковой Богини пытаются их спрятать от чужих глаз?
Пайк нахмурился, одновременно с этим шмыгнув носом. Он безуспешно дёрнул руками, прикованными к краю стола, и едва не всхлипнул от испуга, когда Рейнджер внезапно спросил:
— Что ещё за Вересковая Богиня?
Голос из-за маски звучал приглушённо и хрипло. Рейнджер едва шевелил губами, потому что ему было больно. Кожу как-то неправильно стягивало — словно одновременно в разные стороны, да ещё сильно резало при малейшем движении.
— Божество из какой-то очень древней, почти забытой религии. Я помню, как в университете мы читали поэмы, где она упоминалась.
Джейл учился в университете, где читали поэмы о древних богинях.
Рейнджер же ничего о своей жизни не помнил.
— С кем она связана?
— С какими-то фанатиками, которые всё ещё верят в неё. Их осталось очень мало.
— Откуда ты о них знаешь?
— Я продаю новинки «Элизиуму», а они рассказывают мне самые интересные слухи.
Джейл обезоруживающе улыбнулся, взял в руки отвёртку и наклонился к киборгу, пытаясь сдвинуть какие-то провода в его плече. Киборг вновь оживился и стал проявлять активное сопротивление.
Рейнджер ничего не знал об «Элизиуме». Или не помнил. Но знал, что у Зеро точно есть информация, касающаяся «Элизиума». Проблема была в том, что Зеро не станет слушать. Скорее убьёт его.
Рейнджер знал это, но не чувствовал страха. Зато чувствовало кое-что другое. Кто-то другой.
Рейнджеру казалось, что внутри него есть кто-то другой.
— Кстати, — наконец сказал он, практически ощутив, пусть и благодаря больному воображению, как кто-то изнутри ломает ему рёбра и выбирается наружу, — через пару минут здесь будет один человек. Его запах остался на тех двух. Думаю, он их союзник.
— А девушка? — нетерпеливо спросил Джейл.
— Девушку я пока не чувствую. Не переживай, Джейл, — и хотя он не видел из-за визора, Рейнджер улыбнулся ему так же обезоруживающе, как и мужчина до этого, — как только девушка будет здесь, я обезврежу её.
Киборг в очередной раз рыкнул и попытался ударить Джейла лбом, когда тот наклонился. Но мужчина, словно не замечая его, легко уклонился и с сомнением покосился на лежащую на столике рядом правую руку. Пальцы были переломаны, но из строя она вышла вовсе не из-за этого.
— Ты чувствуешь это? — наконец спросил Джейл, кивнув на протез.
Рейнджер принюхался. Он должен был задуматься, почему маска так хорошо пропускает запахи, но мысли отказывались фокусироваться на чём-то подобном. Только на запахе эфира, пропитавшем протез, ещё недавно бывший правой рукой киборга.
У девушки, которую он должен был забрать, эфир пах ярко. Слишком ярко. И при этом приятно. К нему примешивался естественный эфир киборга, но ещё глубже был чужой — тот, который Рейнджер никак не мог распознать. Именно этот эфир пугал его сильнее всего.