Капюшон спал, обнажив светлые волосы и жёлто-рыжие уши. На секунду на лице чужого-знакомого мужчины мелькнуло удивление и будто растерянность, но он быстро взял себя в руки, сильнее надавил коленом на шею Рейнджера и спросил ледяным тоном:
— Где они?
— В доме, ждут, когда я заберу их. Парня разобрали на части.
Лицо мужчины почти вытянулось и исказилось от ярости одновременно. Он схватил Рейнджера за ворот и встряхнул, приложив затылком об камень, но тот даже не выдохнул. Что-то подсказывало ему, что эта боль в сравнении с грозящей ему за провал задания невероятно незначительна.
— В смысле, его руку разобрали на части, — со смешком исправился Рейнджер. — Он же киборг и всё такое, понимаешь?
Мужчина ему не ответил. Рейнджер заволновался бы, не начни вечерний воздух наполняться другим запахом — тем, ради которого он весь этот цирк и затеял. Девушка была ещё далеко, но дувший с запада ветер приносил запах её эфира. Достаточно мощного, в тысячи раз превосходящего тот, что источала рука киборга.
— У меня только два вопроса, прежде чем я убью тебя, — проведя языком по клыкам, сказал Рейнджер. — Кто ты такой?
Мужчина не ответил. Рейнджер с притворством выразил своё разочарование глубоким вздохом и задал другой вопрос:
— Ты знаешь, кто я такой?
— Какой-то идиот, которого я сейчас убью, — совершенно спокойно ответил мужчина, но от Рейнджера не укрылось, как при этом нервно дёрнулся уголок его рта.
— Ты настолько жесток?
— Ты первым напал на моих людей.
Ещё бы Рейнджер осознавал, в чём тут разница. В его голове находились объяснения таким терминам как «страна», «цивилизация» или «конфедерация», но связать их с реальностью он попросту не мог. Он не понимал, к какому обществу мог принадлежать человек перед ним, почему он так беспокоится о каких-то «своих людях» и почему Рейнджер вообще должен что-то знать о них. Всё в его сознании было перепутано и искажено так сильно, что поначалу он даже не предполагал появление кого-то ещё.
Его, должно быть, унижали и не таким способом, почти призрачным и одновременно вполне обыденным. Рейнджера совершенно не волновало, что он не понимал обеспокоенности мужчины с чужим-знакомым запахом, его злости или желания пустить пулю ему в голову. Но его волновало, что на это откликался кто-то внутри него.
Рейнджер резко двинул локтем, сбивая второе колено мужчины в сторону. Он вскинул ногу и врезал ему по спине так, что тот от неожиданности сильно завалился вперёд, а после изо всех сил рванул вправо и, высвободив руки, обхватил мужчину за шею.
— Кто ты такой? — повторил Рейнджер ему на ухо, медленно усиливая хватку. Пистолет соперника уже оказался выбит из рук, но для надёжности Рейнджер отпихнул его подальше, в густые кусты. Он лишил себя второго пистолета, но у него хотя бы оставался транквилизатор.
Прежде чем Рейнджер убьёт, он должен узнать, кто этот незнакомец. Возможно, у него появится шанс найти что-то стоящее в Потоке. Или же Зеро, Хелен или ламмертка с ядовито-зелёными глазами знают этого человека. Рейнджер вовсе не хотел вновь сталкиваться ни с кем из них, но подсознательно понимал, что как минимум ламмертку он ещё увидит, и не один раз. Он бы, конечно, предпочёл встретиться с ней при других обстоятельствах и не испытывать на себе ламмертский гипноз. Всё-таки, ему всегда нравился зелёный цвет.
Но не такой, что яркой вспышкой появляется прямо перед глазами, словно обходя всю материю перед ними, и ударяет в голову с настойчивостью молнии.
Рейнджер был уверен, что его кости затрещали, а мгновенно наступившая тишина была до боли неестественной. Воздух словно загустел, превратился в мерзкую массу, которой даже дышать было невозможно. Но при этом Рейнджер всё ещё ощущал приторный запах эфира.
Он и не думал, что эфир настолько силён.
И не предполагал, что его тело, напрягшееся, неправильно ощущавшееся, будто мёртвое, так среагирует на него и позволит себя подчинить.
Руки безвольно повисли вдоль тела, отпустив шею мужчины. Тот отскочил в сторону, но спустя долю секунды оказался возле Рейнджера и прижал его лицом к земле, вместе с тем что-то громко и яростно шипя в другую сторону. Воздух давил всё сильнее, неприятно оседал в лёгких, будто вознамерился отравить его. Рейнджеру даже не нужно было клясться: он знал, что этот ужасный звук, раздающийся где-то рядом, был звуком его трущихся друг об друга костей. Давление было непосильным.