— А тут миленько! — присвистнула девушка-хакер.
— Поднимай корабль! — крикнул мужчина, бывший за главного.
Пайк пришёл к выводу, что такими темпами он уйдёт на тот свет раньше срока. Он не верил, что мужчина, который позволил помочь киборгу, был настолько жесток, чтобы пугать его или использовать в своих целях. Но в потемневших глазах Пайк видел приказ, игнорировать который казалось опасным для жизни. Мужчина убрал руку с его плеча, перед этим сжав, кажется, до синяка, и подтолкнул вперёд.
— Я... — выдавил Пайк, глотая ртом воздух и борясь со слезами, — я не... я не умею пилотировать.
Мужчина то ли нахмурился, то ли удивлённо распахнул глаза. Пайк не успел распознать — его вновь подтолкнули со словами:
— Я умею.
Пайк кивнул и послушно побежал к дверям, где виднелась кровавая дорожка, и сквозь грохот в ушах различал чужие тяжёлые шаги. Он быстро понял, что кровавая дорожка образовалась вовсе не из-за какой-то там раны на затылке Ри, потому что та была слишком маленькой, в то время как крови на трапе и в грузовом отсеке — слишком много.
Коридор, со всех сторон окружённый закрытыми отсеками, вспыхнул ярким светом сразу же, как Пайк со всей силы врезал по панели на стене и отдал команду. Следующие двери он пролетел, даже не дожидаясь, пока они полностью откроются. За одной из них Пайк наткнулся на препятствие в виде сидящего на полу киборга, вцепившегося себе в волосы одной рукой, и Ри, который, опираясь на стену, старательно зажимал рану на боку.
— Поднимай чёртов корабль, — прошипел он, когда Пайк на секунду замедлился возле него, собираясь спросить, что не так.
Всё было не так. Абсолютно всё. Он понимал это, но никак не мог осознать. Он сбегал от Джейла, хотевшего продать его какому-то там Рейнджеру, вместе с людьми, которых совсем не знал. Которые, должно быть, думали, что Пайк тоже во всём виноват. Ему не впервой сталкиваться с незаслуженными обвинениями, но именно сейчас они сбивали его с ног едва не каждые два шага, а лёгкие сжимали так сильно, что становилось трудно дышать.
Трап уже был поднят, о чём сообщили едва пробудившиеся системы корабля. Пайк пробежал через двери к капитанскому мостику, что открывались с задержкой в одну секунду, и ринулся к панели управления. Ему нужно было лишь предоставить мужчине полный доступ, объяснить, чем «Бетельгейзе» отличается от других кораблей и какие тут могут быть сложности, а после открыть ангар, чтобы корабль беспрепятственно покинул его. В воображении всё складывалось донельзя просто и легко, но на самом деле Пайк был в ужасе — и единственное, что он смог сделать, это прыгнуть в сиденье второго пилота и вцепиться в панель.
Он боялся, что не справится, что выдаст себя и все свои секреты, что опять попадёт в руки предавшего его Джейла или Рейнджера, который, если верить словам Ри, был далеко не хорошим парнем. Он боялся самого себя, мужчину рядом с собой, что, будучи даже хмурым и рассерженным, не терял концентрации, устанавливал подходящие настройки, в которых Пайк не разбирался, и проверял, готов ли корабль к взлёту. Каждое движение было до ужаса выверенным и до того идеальным, словно мужчина всю свою жизнь только и делал, что сидел за штурвалом космического корабля вроде «Бетельгейзе».
Пайк прикусил кончик языка и вернулся к своей задаче. Он быстро ввёл пароль, который сам же и установил, и отдал команду на открытие крыши. Он очень надеялся, что мужчина сумеет правильно поднять корабль, потому что автопилот по прежнему находился где-то на шестидесяти процентах готовности к действиям, а другого способа покинуть ангар, кроме как через крышу, не существовало.
Пайк хотел было подняться и вернуться в коридор к остальным, и тут корабль несильно, но ощутимо тряхнуло. Он схватился за ещё одно кресло, расположенное в метре от второго, и испуганно повернулся к мужчине.
— Но...
— Я знаю, что делаю, — скрипнул зубами тот. — Здесь же чёртова карта.
Пайк подавил восторженно-удивлённый вздох. Полагаться на одну только карту, пусть даже невероятно точную, чтобы взлететь — чистое безумство. Пайк даже в симуляциях не пытался использовать только карту, всегда следил за обстановкой за иллюминаторами, которые всё ещё были чёрными.