— Ты мне ещё «спасибо» скажешь, — продолжил мужчина, убирая пистолет за пояс. — А теперь — спи.
Имон зарычал, но мужчина взмахнул рукой — легко и непринуждённо, словно отгонял надоедливую муху. Но Имон-то почувствовал, как на тело и сознание навалилась тяжесть. Следом за ней — беспросветная темнота, поглотившая все звуки и ощущения.
***
— Проснись и пой!
Первым желанием Имона было заткнуть неизвестного, голос которого звучал со всех сторон. Вторым — укутаться в одеяло и проспать ещё несколько часов. А третьим — дать себе хорошего подзатыльника, потому что Имон уже давно не спал дольше пяти часов.
Его глаза могли привыкнуть к чему угодно, но Имону всё равно казалось, что свет в этом месте слишком яркий. Лежал он на чём-то твёрдом и холодном, а правая рука совсем не ощущалась. Впрочем, почти как и левая, которую какой-то отморозок без зазрений совести прострелил.
— О, он проснулся!
Слова, начавшиеся где-то справа, окончились за спиной.
— Ты нашёл то, о чём я просил?
— Да-да, почти готово... Остались последние штрихи, босс!
— Поторапливайся. Я не могу держать его здесь вечно.
Мужчина появился справа и застыл возле Имона. Выглядел он ничуть не изменившимся: тот же суровый взгляд и жёсткое лицо, которое Имон хотел познакомить с полом.
— Итак, — протянул мужчина, окидывая его оценивающим взглядом, — почему ты так долго добирался?
Имон дёрнулся всем телом, но вышло как-то вяло. По ощущениям, левая рука была похожа на раздробленную массу чего-то донельзя раскалённого. На щиколотки, бёдра и грудь давило что-то тяжёлое и холодное.
«Прекрасно!»
До него всё же добрались. И не важно, кто, — полиция, сотрудники «Аммон Ра», люди, на которых он работал, — страх Имона был сильнее рассудка. Программы молчали, будто дали сбой, и Имон мог рассчитывать только на себя. Что странно, ибо он совсем не помнил, каково это — рассчитывать только на себя.
Может, он никогда и не знал, что это такое. Может, он был лишь неудачным экспериментом, программы которого дали сбой и помогли ему сбежать. В конце концов, те же самые программы могли дать ему понять, что он — человек. Имон видел свою кровь, и она была совершенно обычной, красной, как у людей. И страдал он так же, как люди. Но при этом был быстрее, ловчее и с программами в голове, количество и качество которых не считалось нормальным для киборгов.
— Протез у тебя совсем износился, — продолжил мужчина. Он провёл облачённой в перчатку ладонью по правой руке Имона, и тот понял: его изучают. Подключённые к его руке провода, неправильное положение и пальцы, никак не реагирующие на его команды, — всё это было частью исследования мужчины, который рассматривал Имона исключительно как бездушный объект. — И новый ты, конечно, получить не можешь?
Имон злобно зыркнул на мужчину и оскалил зубы.
— Понятно, — протянул мужчина. Он поправил съехавшие на нос очки и поджал губы, вновь посмотрев на руку Имона. — Думаю, мне хватит двух дней, чтобы закончить, и день, чтобы установить и всё настроить. Если ты не будешь сопротивляться, конечно.
Если бы у Имона была возможность избавиться от этих тяжёлых ремней, удерживающих его... Он бы, несомненно, смог выбить из мужчины все ответы. Даже с простреленной левой рукой и не реагирующей на его команды правой, он всё равно был сильнее мужчины. Ему нужен только шанс, и появиться он может лишь в том случае, если Имон начнёт тянуть время.
— И что ты от меня хочешь?
Мужчина хмыкнул, но без злобы. Он отошёл в сторону, словно давая Имону время осмотреться и самому понять, где он оказался. К сожалению, ремни никуда не делись.
Флуоресцентные лампы под потолком, режущие чересчур чувствительные глаза Имона, не оставляли тёмным уголкам ни шанса. Помещение было совсем небольшим, больше похожим на подсобку, но до того хорошо обустроенным, что Имон ни на мгновение не сомневался — его засунули в лабораторию. Растянувшиеся по стене напротив экраны это подтверждали. На них Имон видел бесчисленное множество диаграмм, сравнительных таблиц и схем, значение которых не понимал. Но он различил одно изображение — схему всех кибернетических устройств, встроенных в его тело. Схема была до безобразия точной.