Фокс улыбнулся, мысленно поражаясь столь быстрым переменам в себе. Он вновь чувствовал уверенность, пусть и пока в малых количествах, знал, что улыбка обворожительна даже несмотря на обезображенные губы, а голос, стоит ему только заговорить, будет учтивым и ласковым — таким, каким Фокс всегда общался с людьми. В норму пока не вернулось только его обоняние.
Он хорошо различал запах Хейна и запах Джуд, очень тонким слоем смешавшиеся из-за времени, что они провели бок о бок, — Фокс очень хотел об этом расспросить, но держался, — различал запах металла, далёкий запах топлива и даже крови, но не свежей. А ещё какой-то лёгкий запах то ли цветов, то ли полупустынной местности. И этот запах хорошо облепил Джуд и медленно просачивался за двойные двери.
— Эфир, — произнёс Фокс, стоило ему только сильнее втянуть воздух и распознать в нём знакомые нотки. — Так пахнет твой эфир.
Джуд округлила глаза и прижала руки к груди. Не сразу, но Фокс заметил, что её пальцы пересекали тонкие нити зелёного света, которые раньше были почти прозрачными. Она действительно использовала эфир — должно быть, аккуратно воздействовала на него, пытаясь привести в чувства.
Паника почти взяла верх, но Фокс вовремя успокоился, начав дышать глубже. Запах эфира был приятным и приносил спокойствие. Никакого чувства, от которого кровь стыла в жилах, что не покидало его уже несколько дней. Сразу же появлялся вопрос, что из себя представляет этот эфир и какова его природа, но у Фокса не было никаких сил на поиск ответов. Его существование и способность успокоить уже принимались как естественные, наравне с обворожительной улыбкой Фокса или извечно сдержанным взглядом Бланша.
— Невероятно, — выдохнул Фокс, улыбаясь ещё шире. — Я никогда не думал, что мой нюх настолько хорош.
— Кажется, даже Ри не так хорошо распознаёт запах эфира, — пробормотала Джуд Хейну, но недостаточно тихо, чтобы Фокс их не услышал. Либо она забыла о его потрясающих ушах, либо не понизила тона намеренно.
— Наверное, Горгоны со мной что-то сделали, — предположил Фокс, пожав плечами. — У кого-нибудь есть идеи, как я у них оказался? И, кстати говоря, как я оказался конкретно здесь? Мне всё ещё интересно, что произошло.
— Вы на нас напали, — с глазами, искрящимися чистой невинностью, ответила Джуд. — Помешали кораблю нормально взлететь, влезли в его системы, сильно ранили Ри и едва не разорвали Хейну горло. А ещё вы наблюдали, как Имону откручивают руку, и ничего не сделали. Но это было ещё до того, как корабль взлетел.
Хейн обречённо закрыл лицо руками. Чем-то Джуд напоминала Леку и Джеда с их энергичностью и способностью выдать всё как на духу. Но, в отличие от них, она была живой.
Эта мысль пронзила Фокса не хуже пули. Почти в самое сердце, если бы только оно не было тщательно защищено. Фокс никогда не привязывался к людям так, как того бы хотел, и не пытался добиться расположения каждого, кто нравился ему как личность. В первую очередь Фокс был майором, а остальные — его подчинёнными. Его погибшими подчинёнными, которых он не смог спасти.
Он стиснул челюсти и мысленно досчитал до десяти. Он не планировал без доказательств считать себя виноватым или, наоборот, непричастным, но всегда хорошо управлял собой и понимал, что бессмысленным выплеском эмоций никому уже не помочь. «Керикион» был подорван, — факт, теперь хорошо различимый среди множества других воспоминаний, — его подчинённые, кроме Бланша, мертвы, а сам Фокс был протащен через какую-то мозгопромывочную операцию и не доверял себе как прежде.
В конце концов, с ним всегда бывает вот так: сначала он обретает что-то, а потом теряет по глупости своей или чужой. Фокс должен был давно привыкнуть к этому.
— Как киборг чувствует себя сейчас? — спросил он, прогоняя отвлекающие мысли. Предаваться самобичеванию или думать о том, что он точно мог помочь, можно и потом. — Его рука?..
Джуд собралась ответить, но под взглядом Хейна быстро сникла. Фокс выругался про себя и задал другой вопрос:
— А тот, кого я ранил? Ри, верно? Он в порядке?
Джуд опять приготовилась дать ответ, но на этот раз сомкнула губы раньше, чем Хейн успел посмотреть на неё.
— Хотя бы скажите, насколько сильно я должен чувствовать вину.