Стена, к которой была приставлена холодная жёсткая кушетка, была усеяна ящиками и полками. Если бы Имон смог сесть, он бы лбом врезался в открытую дверцу и наверняка сломал её, ибо выглядела она слишком хрупкой и неустойчивой. Кто-то словно специально разделил помещение на две части: одна была привычной, хорошо оборудованной, с дорогой техникой и ослепительно-белым светом, а другая — старой и неиспользуемой, способной превратиться в пыль в любое мгновение.
Мужчина замер у одного из экранов. На нём была открыта схема, изображавшая правую руку Имона, и рядом с ней крутилась какая-то фигура. Сначала Имону показалось, что он головой ударился. Но спустя жалкие секунды понял, что всё в порядке: с одного экрана на другой и впрямь перемещалась человеческая фигура. То тут, то там мелькало мальчишеское лицо, оливковая кожа и тёмные непослушные кудри. Но серебристые глаза — яркие и с мелкой сетью, тянущейся во все стороны, которую Имон так хорошо знал.
Мальчишка определённо был программой, имеющей визуальную составляющую. Но Имон впервые видел, чтобы программа обладала таким количеством эмоций и вольностей.
— Если он так обращается с протезом... я бы ему даже протез фаланги мизинца не доверил. Босс, он ведь всё испортит!
Голос у программы был звонким, как у настоящего мальчишки, которого лишили обещанной сладости. Имон напрягся, когда программа продолжила:
— Вы уверены, что не ошиблись? Потому что мне кажется...
— Он не глухой, — перебил мужчина, и программа в виде мальчишки, замершая возле одной из таблиц, насупилась.
— Вы знаете, почему я так осторожен.
Против воли с губ Имона сорвался смешок. Незнакомый мужчина тут же повернулся, но ничего не сказал — только поправил старенькие очки, на фоне разномастной лаборатории выглядящие крайне нелепо. Но программа в виде мальчишки, яростно тряхнув головой, перескочила на экран, расположенный к Имону ближе всего, и грозно зашипела:
— Босс, он ещё смеётся над нами! Давайте я его...
— Спокойно, Номер Семь. Этот молодой человек нам не страшен.
— Я взломаю все твои программы, — щуря глаза на Имона, злобно пробормотал Номер Семь, — если ты дашь мне хотя бы повод думать, что ты навредишь моему боссу.
— Расслабься, чувак, — отозвался Имон, — я же привязан. — Он дёрнул руками, и ремни, захватывающие их, жалобно заскрипели. Номер Семь поджал губы и мгновенно оказался на другом экране, словно уже забыл о существовании Имона.
Имон отрывисто выдохнул. Ситуация, в которой он оказался, была отнюдь не радужной. Но программы, всегда спасавшие его, молчали, и Имон не знал, что делать. Он не был уверен, что справится своими силами, хотя старик выглядел довольно слабым. Вряд ли так называемый Номер Семь сможет по-настоящему остановить Имона, если тот начнёт действовать, но рисковать без шансов на победу он не хотел.
— Значит, я подопытный кролик? — стараясь, чтобы его голос не дрожал, спросил Имон. Незнакомый мужчина не отреагировал, и тогда он сказал громче, с явной издёвкой, из-за которой Номер Семь аж отскочил от таблицы, с которой работал: — Босс?
— Я хочу, чтобы ты оказал мне услугу, — торопливо ответил мужчина, даже не обернувшись. — Разумеется, я отвечу тем же.
Имон, фыркнув, раздражённо пробормотал:
— Как же вы меня достали со своими услугами... Мне до сих пор не заплатили за то, что я выступил посредником в... Думаешь, старик, я соглашусь? Ты всё равно сдашь меня полиции, так что я просто... Ну, знаешь, полежу тут. Представлю, что я на пляже. Эй, Номер Семь, включи какую-нибудь расслабляющую музыку.
— Босс! — голос Номера Семь сорвался на хныканье, но мужчина его проигнорировал, обратившись к Имону:
— Я не собираюсь сдавать тебя полиции. По правде говоря, никто не должен знать, что ты здесь.
— А здесь — это?..
— В моей лаборатории.
— О, конечно. Я сразу же понял, где я нахожусь.
— Если ты и дальше будешь ёрничать, я усыплю тебя.
— Не говори так, будто сейчас моё положение лучше. Или у тебя правила гостеприимства такие — всех связывать?
— Когда Номер Семь подключился к твоим программам, сработал защитный механизм. Пришлось обездвижить тебя, иначе ты бы сломал мне челюсть.