Сержант Ортегор назвала его «диковинкой», словно он был вымирающим видом птицы, живущей в огромном вольере с золотыми прутьями. В меру роскоши и ограниченности. То, что нужно для действительно вымирающего вида.
— Я не хочу никуда идти, — твёрдо заявил Марсель, смотря на то, как программа архивирует последние файлы и отправляет их в закодированную папку.
— Речь идёт о реликвиях, — растягивая слова, добавил Бруно.
— Ну так пусть верхушка с ними и разбирается. Я-то им зачем?
— Они хотят узнать, что ты поймёшь.
— Они и так все восемнадцать лет следили за мной, как стервятники. Я не хочу бежать выполнять их приказы только потому, что они защищают меня.
«Хотя они даже не защищают меня, — чуть было не продолжил он. — Они защищают меня как последнего представителя пларозианской цивилизации, а не как личность».
— Возможно, ты будешь удивлён, но удалось найти один очень интересный манускрипт.
Марсель недоверчиво фыркнул.
— Откуда вы знаете, что он интересный? Вы же не можете прочитать древние тексты.
В четырнадцать Марсель разработал систему, благодаря которой выучиться чтению древних текстов мог любой. Ни подполковнику, ни Бруно с его командой это не понравилось, хотя Марсель считал свою идею просто гениальной. Сколько знаний содержится в древних текстах, оставленных на почти искрошившихся камнях, старых металлах, погребённых под слоями земли, вековых деревьев, почти заросших растениями... Сколько бесценного опыта прошлых поколений прячется за сотнями не самых сложных символов, читать которые Марсель умел с того самого момента, как его обучили межзвёздному. Разве это плохо, что больше людей узнают древний язык? Так было бы намного проще — и ему, и всем остальным.
Но либо в головах остальных что-то постоянно заклинивало, либо Марсель и впрямь был диковинкой. Совершенно случайно прочитав надпись на корпусе одного корабля, который показывал ему подполковник Регул, только вернувшийся с дальних планет, Марсель обрёк себя не вечное одиночество и эксплуатирование. Никто так и не смог выяснить, почему Марсель умеет читать древние тексты. Никто не понимал, откуда в нём эти знания. Марселю же всегда казалось, что они были с ним с самого рождения, но присваивать их только себе он не желал. Он хотел поделиться ими, потому что это давало шанс на освобождение от работы на МКЦ и вечных проверок всякого старинного барахла, что добывали учёные и экспедиционные группы.
— Тебя уже ждут, — сказал Бруно, особенным тоном выделив каждое из слов.
— Подождут ещё немного, — огрызнулся Марсель, резко оборачиваясь к мужчине. — Если они так ценят мою способность читать древние тексты, могли хотя бы пойти мне навстречу! Могли позволить мне свободно перемещаться по станции, гулять, общаться с людьми... Да я даже других планет и станций не видел никогда!
— Это сержант Ортегор вбила тебе в голову всякую чушь?
Марсель сжал кулаки, ощутив полоснувшую по сердцу обиду. Он постоянно говорил, что чувствует себя запертым, чуть ли не каждый чёртов день, но стоило ему один раз прорваться за ограду, как его стали считать попавшим под чужое влияние.
— Она рассказала мне о провале на экспедиции. И свобода — это не чушь.
— Марсель, — строго произнёс Бруно, сведя брови, — ты забываешь, какое сейчас неспокойное время.
Будто ему не повторяют это постоянно... Словно он не знает, что произошедший два года назад инцидент на Кратваре всё ещё мешает обычной жизни кратварского общества, что нгуенские пираты продают оружие «Гоморре» и другим преступным организациям, а особый корпус всё никак не может официально попасть под юрисдикцию МКЦ. Его подчинение нынешней МКЦ — лишь формальность, граничащая с безумством. Всё в этой Вселенной подчинялось МКЦ, даже если особый корпус «Нова Астра» был древнее, подобные вольности недопустимы.
— Я очень не хотел говорить, — вздохнул Бруно, ущипнув себя за переносицу, — но до нас дошли тревожные новости. Против Конфедерации готовится заговор.
— Заговор? — недоверчиво переспросил Марсель, вновь собирая дрожащие руки на груди и пряча пальцы. — Кто в здравом уме пойдёт против МКЦ?
— Насколько нам известно, они называют себя «Первым Квазаром».