Марселю показалось, что он уже слышал это название. Из-за количества прочитанных древних текстов и книг на межзвёздном, как связанных с его обучением, так и развлекательных, порой у него в голове была настоящая путаница. Ему требовалось сосредотачиваться всей своей сущностью, выискивая в памяти нужные фрагменты и тщательно воспроизводя их, но чужое присутствие обычно только отвлекало. Марсель привык к одиночеству, и даже Бруно не мог вселить в него полноценное чувство уверенности.
— «Первый Квазар», — медленно повторил Марсель в надежде на то, что Бруно расширит свои объяснения и даст чуть больше информации. — М-м, а что за «Первый Квазар»?..
— Мы как раз пытаемся это выяснить. Либо это слухи, либо...
В голове Марселя щёлкнуло: он вспомнил корабль, с которого всё началось. Старый, едва удерживающийся металлической обшивкой, которую в современном мире не производят. И ряд символов на днище, под которое Марсель заполз, стоило подполковнику Регулу на секунду отвернуться.
Он попытался вспомнить точную формулировку, но напряжение в комнате нарастало. Бруно ждал ответа и послушания, какое привыкли наблюдать за Марселем, но сам юноша не мог позволить голове переключиться на другую задачу так быстро. К тому же, если он явится перед начальством, будучи таким рассеянным и задумчивым, его точно в чём-то заподозрят.
— Я хочу переодеться, — пробормотал он, старательно выбирая тон. Лучше притвориться, что слова Бруно заинтересовали его в допустимых рамках, что на самом деле он не придавал им большого значения, потому что верил в МКЦ и трудился на благо всего космоса.
— Жду тебя через десять минут в кабинете, — сказал Бруно, качнув головой в знак согласия, и вышел из комнаты.
Двери закрылись, и Марсель повернулся к голографической доске. На ней уже проецировалось звёздное небо, появляющееся в минуты ожидания и бездействия со стороны Марселя, но оно исчезло по первой же команде. Регул проматывал все заархивированные файлы, все папки и программы, которые только были загружены в системы его комнат, пытаясь отыскать отмеченную датой папку с одним-единственным файлом.
Шестое число одиннадцатого месяца триста девяносто пятого года. 06.11.395. Марсель вперился взглядом в эти числа, словно от них зависела его жизнь, и открыл файл.
На экране появилось три строчки древнего текста. Они хранились в архивах «Алькора», но вряд ли кто-то вообще думал, что в свободное время Марсель станет туда заглядывать. И вряд ли кто-то думал, что он ведёт свой архив.
— «И явился «Первый Квазар», что вели Луны», — тихо прочитал Марсель, стуча пальцем по подбородку. — «Прогнали они тьму, что несли лица, и обратили ночь в свет».
Марсель совсем ничего не понял. Что тогда, что сейчас. Это было больше похоже на какую-то загадку или фрагмент из очень старой поэмы. Но Марсель поэм никогда не читал и не знал, действительно ли в одной из них могут быть эти строчки. Ни один объект, с которым он работал после обнаружения у себя способности читать древние тексты, не нёс в себе информации о «Первом Квазаре», каких-то Лунах, лицах и ночи, что обратилась в свет. Это было больше похоже на самое обычное описание естественного процесса смены времени суток. С этим Марсель тоже никогда не сталкивался, потому что на станциях дни и ночи были искусственными, а купола освещались в зависимости от часов, имитируя то, что было на ближайшей планете.
Это точно какая-то загадка — Марсель был в этом уверен. Если бы в древних текстах говорилось о подобном противостоянии, об этом упоминалось бы намного чаще. Не могло что-то такое важное поместиться на одном только днище старого корабля. Да и как это вообще там оказалось?
Марсель всякое слышал о древних цивилизациях, которые разными способами пытались доставить те или иные сообщения, особенно в каких-то экстремальных ситуациях, но днище корабля — это какой-то новый уровень.
Марсель твёрдо решил изучить это и понять, о чём говорил Бруно. Но не раньше, чем разберётся с очередным объектом внимания учёных и не переведёт древние тексты на межзвёздный.
***
Идеально отглаженный воротник светлой рубашки-поло душил Марселя, пока он, следя за сменяющимися на дисплее лифта цифрами, пытался пригладить волосы. Он ненавидел кабинет, где встречался с советниками, учёными и членами экспедиционной группы, что ждали от него содействия — этот кабинет находился аккурат в центре научного крыла, где заработать косой взгляд было очень легко. Марсель уже успел стать объектом обсуждения двух лаборанток, что вышли этажом выше, — они посчитали крайне забавной его неумелую попытку перекрасить чёрные волосы в синий.