— Тут так скучно, что впору помирать. Может, развлечёшь меня какими-нибудь новостями?
— Экспедиционная группа «Нова Астры» не смогла забрать технологию.
Атрей замер. Затем нервно усмехнулся и, оглянувшись через плечо, удивлённо уставился на Сириуса.
— Они что-то подозревают? — осторожно спросил он, выделяя каждое слово.
— МКЦ подозревает, «Нова Астра» — нет. По крайней мере, я не понял, чтобы сержант Ортегор что-то от меня скрывала.
— Тебе нужно срочно возвращаться.
— Не торопись, — Сириус провёл ладонью по волосам и глубоко выдохнул, чувствуя, как напряжение всей станции фокусируется в пределах этой ненавистной комнаты. — На сержанте остался странный след.
— Насколько странный? — тут же уточнил Атрей.
— Не могу понять... Что-то холодное, тёмное. Но сама Ортегор не такая. Не думаю, что она вообще понимает, что за неё зацепилось.
— Ты начинаешь меня пугать. Если есть что сказать — говори прямо. Я не выношу твоих загадок, да и не пойму их, раз уж Богиня обделила меня вашим расчудесным даром.
Сириус вновь выдохнул. Дар. Атрей называл это даром, но чаще всего — издевательским тоном, если хотел поддеть Сириуса. Сейчас его слова прозвучали как-то иначе.
После многих лет скитаний, лишений и предательств Сириус уже не знал, может ли он называть свою силу даром.
— Богиня уберегла нас от этой катастрофы, — пробормотал Сириус, смотря в потолок.
— Эй, я всё слышу!
— Я должен убедиться, что по пути вас не перехватят. Перешли мне ваш закодированный маршрут, чтобы я подкорректировал его, и выдвигайтесь ближе к утру.
— К утру? Ты что, с ума сошёл? По нашему времени утро через полтора часа!
— Мне хватит тридцати минут, чтобы доработать ваш маршрут. Высылай, иначе отправлю к Бездне Корблской.
Атрей выругался, но за дело всё же взялся. Его хватило лишь на пять секунд тихой и сосредоточенной работы:
— Что будешь делать с Ортегор?
— Изучу её. Завтра очередное заседание, на которое меня пригласили... Думаю, после этого мы сможем поговорить с ней наедине. Я в любом случае узнаю, что за след остался на ней.
— Что насчёт другого следа?
Сириус знал, что Атрей говорит вовсе не о странном ощущении, что могло возникнуть при разговоре или физическом контакте с кем-либо. Атрей говорил о галлюцинациях, что преследовали Сириуса наяву и во сне, и называл их «следом» исключительно ради того, чтобы не вызвать подозрений у других.
Сириус не говорил своему помощнику, что часть галлюцинаций и не галлюцинации вовсе.
Он знал, что прекрасные пейзажи Пларозии — память, что впиталась в разрушающуюся планету, и потому не мог отнести их к играм воображения. Холмы цветущего вереска — тоже, а вот иные картины вставали под вопрос. Сириус не знал, почему его сознание показывало ему лабораторию со сломанными меддроидами и мёртвым доктором, сгоревший дом, шумящий водопад или бесконечные просторы, тонущие в розово-фиолетовом мареве. Каждую ночь образы были разные, и каждое утро, просыпаясь, Сириус забывал половину из них.
— Расследую, — коротко ответил Сириус, кладя подбородок на ладонь и устремляя взгляд на город внизу.
***
Сержант Ортегор грязно выругалась, едва только двери зала собраний закрылись. Несколько высокопоставленных лиц, присутствовавших на собрании, удивлённо на неё обернулись. Сержант растянула сиреневые губы в улыбке, обнажив белоснежные зубы, и помахала на прощание.
Сириус стоял возле колонны и скучающе разглядывал простые геометрические рисунки на полу. Собрание он покинул пятнадцать минут назад, не выдержав концентрации напыщенных и властолюбивых глупцов. Если бы не сержант Ортегор, он бы сразу же направился в порт и покинул ненавистный «Алькор».
— Доброе утро, — холодно поздоровался он, прикладывая два пальца правой руки, указательный и средний, к сердцу.
Этот жест был древним, как сам межзвёздный, если не древнее, и вряд ли сержант Ортегор знала его значение. Сириус не упускал возможности показать другим, что он не тот, кого стоит недооценивать.