— Слушай, — заговорщически зашептала Иззи, наклонившись к уху Джуд, — мы потом купим столько пирожных, что сможем питаться ими целую неделю.
Джуд просияла и закачала головой как болванчик. Хейн ущипнул себя за переносицу.
Как же Ри было приятно осознавать, что не только он страдает из-за общества некоторых гиперактивных личностей.
На улицах на их компанию почти не обращали внимания — исключая случаи, когда Джуд видела что-то очень яркое, красивое и «просто восхитительное» и неслась к этому, желая хорошенько рассмотреть и по возможности потрогать. Таким образом она присела на корточки возле фонтана на одной из площадей и даже прополоскала руки в воде, а потом брызнула ею на Ри; проскочила туда-сюда через проекцию какого-то зазывалы, приглашающего прилетевших отдохнуть в местный бар; попыталась подозвать мирно спящую на чьём-то байке кошку, а после полезла гладить её. Кошка такого энтузиазма не разделила и знакомиться с Джуд не пожелала, но саму Джуд это не остановило. Она следовала за животным до самого угла рядом с переулком, пока Хейн не схватил её за локоть и не развернул на сто восемьдесят градусов.
Ри слышал, что Джуд почти не покидала дом несколько лет, но не предполагал, что всё настолько запущенно. Ворчать на Хейна из-за того, что он не разбудил желавшую посмотреть на взлет Джуд, — это одно, и совершенно другое — радостно прыгать возле каждой вывески, магазина и проекции и упрашивать Бланша непременно всё попробовать. Иззи едва смехом не давилась, когда Хейн, тщательно подбирая слова, пытался объяснить Джуд, что к бару, куда несовершеннолетних не пускают, им идти совершенно не обязательно.
Самого Ри это ничуть не волновало. Он видел города куда более красочные, чем Артемида, а весь восторг, что когда-то был в нём, иссяк ещё в раннем возрасте. Ни одному из старших не нравилось, если Ри, вместе с ними выполнявший поручение от «Гоморры», говорил о желании попробовать местную еду или купить какой-нибудь сувенир на память. В конце концов, это всего лишь другие планеты с другими народами. У них иная культура, непривычный родной язык, отличающийся от межзвёздного, но в этом не было чего-то удивительного и поражающего до глубины души. Радоваться чему-то такому — всё равно, что радоваться воздуху. Бессмысленно, потому что воздух слишком привычен и неинтересен.
Ри убеждал себя в этом так долго, как только мог, пока не начал понимать — он запутался и по-настоящему не знает, почему энергичность Джуд его так задевает.
— Какой-то неблагоприятный райончик, — пробормотала Иззи, сверяясь с маршрутом. — Всё такое... серое, пустое и грязное...
— Ты говорила то же самое и о другом районе, — заметил Ри.
— И я не ошиблась!
— Могла остаться на корабле, — полусерьёзно предложил Ри, одёрнув край капюшона. Ему всё время казалось, что тот задрался, и все, кроме него, это давно заметили. Скрыть чешую на лице он бы не смог в любом случае, но всё равно не желал привлекать к себе лишнее внимание.
— Для чего? — фыркнула Иззи. — Фокс заперт в каюте, Пайк шарахается ото всех, а Имон... Ну, ты же помнишь, Имон — трудный подросток.
— Ему вырвали руку, — напомнил Ри, нахмурившись.
— И я ни на секунду не забываю об этом, — с готовностью подхватила Иззи, — однако это не значит, что мне легко. К тому же Джуд говорила, что Имон ещё не до конца пришёл в себя.
— Это она своим эфиром поняла?
— Ага. Или какой-то пларозианской чуйкой.