— О звёзды...
— Что не так? Я всех своих ребят котятами называю. Так вот, насчёт остальных: я понятия не имел, что со Стивеном живёт Джуд, а Изабелла — это вообще отдельная история. Как она оказалась втянута в эту хрень?
Пайк глупо похлопал глазами и уточнил:
— Кто такой Стивен?
— А, доктор Вальфбард, который приютил Джуд. Что странно: именно приютил, а не удочерил. И почему-то не позволял ей покидать дом. Ты не думаешь, что это самую малость ненормально? А Иззи? Она имеет возможность получить что угодно по щелчку пальцев, но для чего-то спуталась с вами.
— Я не понимаю, — растерянно отозвался Пайк, запуская пальцы в волосы. — К чему это всё?
— Я просто пытаюсь понять, что вы за команда такая противоречивая. Что вас связывает. Помимо стигм, конечно же.
— Стигма есть и у вас, — напомнил Пайк.
— Однако я всё ещё заперт в каюте и считаюсь пленником. Красота.
— Так будет лучше для всех.
— Не спорю, но всё равно обидно.
— Вы ведёте себя, как ребёнок, — пробормотал Пайк, не придумав ничего лучше.
— Уж лучше я буду ребёнком, чем жутким наёмным убийцей с промытыми мозгами, верно?
Пайк вздрогнул и отвёл взгляд. Из-за возможности запереть каюту снаружи он слишком быстро забыл, почему эта возможность являлась такой ценной. Хейн не просто так запретил кому-либо освобождать Фокса: майор действительно был опасен. Приведшая его в чувство Джуд не могла стереть все изменения, которые Горгоны внесли в его сознание, и не могла быть уверена, что Фокс никому не навредит. Из-за запрета Хейна она не могла по-настоящему помочь Фоксу, — хотя Пайк не понимал, как эта «настоящая» помощь отличается от уже оказанной, — но она каждый день тратила время на разговоры с ним и, наверное, даже пыталась использовать эфир. Прогресса Пайк не замечал либо из-за своей слепоты, либо потому, что того и впрямь не было.
— Расслабься, Пайки, — усмехнулся Фокс, остановив на нём взгляд. — Я не собираюсь тебе угрожать. Я вообще никому не собираюсь угрожать. Предпочитаю мир и любовь.
— Горгоны промыли вам мозги, — осторожно напомнил Пайк.
— А Джуд промыла их обратно — так, кажется, всё было.
— Это не значит, что установки Горгон полностью стёрты.
— А ты, я вижу, специалист в этом вопросе. Отлично, я как раз хотел записаться на консультацию. Сколько берёшь за час?
Пайк вздохнул и закрыл лицо руками. Почему его язык порой лишается костей, а порой становится тяжелее свинца? Почему он не умеет контролировать себя так хорошо, как раньше?
Ответ был на поверхности: потому что он больше не на Кратваре. И он — никто. У Пайка нет тех обязанностей, что вбивались ему в голову в течение двенадцати лет. Он относительно свободен и волен делать что хочет, даже если эти действия приведут к гибели. Никто о нём по-настоящему теперь не позаботится.
Вшитый в левое запястье блок с информацией доказывал обратное, но Пайк предпочитал как можно реже вспоминать о нём. Меньше прибегать к помощи, что осталась с ним навсегда — меньше проблем.
— Думаю, мне пора, — проговорил он, поднимаясь на ноги.
— Великолепно, — безэмоционально фыркнул Фокс. — Отлично поболтали и всё такое. Душевно и очень приятно. Почаще бы так.
Пайк свёл брови и недовольно посмотрел на мужчину.
— Что? — тут же ощетинился тот. — Я просто пытаюсь занять себя чем-нибудь. Язвить — хоть какое-то занятие. Вот если бы у меня был планшет...
— Никакого планшета, — отрезал Пайк, собирая руки на груди.
— Даже без подключения к Потоку? Ну скачайте вы мне сериал какой-нибудь или игру, — притворно заныл Фокс, сложив ладони вместе. — Я же тут от скуки умру!
— Я передам это Хейну, — растерянно отозвался Пайк. Каждый раз ему казалось, что он привык к быстрой смене настроения собеседника, но каждый раз неизменно терялся, стоило тому выбрать новую интонацию.
— Хейн такой святоша; максимум, что разрешит мне дать — это игру, основанную на военной стратегии, — проворчал Фокс.
— Разве это плохо?
— Парень, я военный до мозга костей. Я изучил все стратегии, что только есть, и от скуки или на спор переиграл во все игры, что на них основаны. В конце концов, я был начальником Бланша. Что бы он ни предложил, я с этим справлюсь, и потому — да, это плохо. Хочу чего-нибудь экстраординарного.