За неимением по-настоящему стоящего дела Имон всегда оказывался где-то между Джуд и Иззи и слушал, как Донован в красках описывает Джуд всю прелесть платьев из органзы. Он также не оказывал значимое влияние на разработку общего плана, предоставив эту возможность Хейну, Иззи и Анубису, но был вынужден включить голову на полную, когда узнал, что одно из приглашений — для него.
Хейн не мог явиться в самое сердце Артемиды, на приём к Освальдам. Для Потока он был мёртв, а новости о «Керикионе» до сих пор не утихали. У Анубиса не было подходящего тела, а Пайк едва не заплакал, когда его спросили, как он переносит скопления людей. Про Фокса, всё ещё сидевшего в импровизированный тюрьме, и говорить не стоило. Надежда была только на Имона, Джуд, Ри и Иззи, даже несмотря на то, что последняя получила персональное приглашение.
Имон не уследил, когда они успели решить, что явятся на этот приём. Но быстро понял, что это был единственный шанс встретиться с Ортегором, у которого могли быть ответы. Стигмы, эфир, древнепларозианский — вопросов было слишком много. Даже больше, чем возмущений Ри.
Ему не нравилось всё: от плохо проработанного плана, тем более что тот был только на первых стадиях, до необходимости составлять компанию Иззи. Хейн, выслушивавший его недовольство с чашкой крепкого кофе и тенями под глазами, объяснил своё решение быстро и просто:
— Я капитан.
Даже когда Ри зашёл с другого угла, Хейн не сдался.
Ри умел сражаться и мог постоять за себя, а Иззи — нет. Ри замечал больше, видел детали, которые никто больше не видел, обладал острым нюхом и поразительным зрением. Иззи же имела мозги, с которыми никто на «Бетельгейзе», за исключением Анубиса, сравниться не может. Что-то похожее и в то же время кардинально противоположное было у Имона и Джуд. Хейн объяснил, что эфир Джуд — уникальное оружие и средство наблюдения, способное распознать любую опасность и ложь. Благодаря эфиру Джуд могла защитить их, пока Имон держит связь с Иззи и Хейном с Анубисом и изучает всех на приёме.
На самом деле им было вовсе не обязательно разделяться, но Иззи сказала, что на большую компанию, сформировавшуюся ещё до начала, могут косо смотреть. Так же, как и на Ри с его слишком выделяющейся внешностью, но Пайк быстро предложил самое разумное решение проблемы. Вплоть до этого дня он работал над улучшением мимикрирующих модулей, которые должны были скрыть чешую Ри и хотя бы временно превратить его в настоящего люманирийца. Но Имон знал, что сегодня Пайк будет заниматься другим делом.
Сегодня, десятого числа шестого месяца, Пайк будет устанавливать Имону новый протез. До приёма, где они могли встретиться с Ортегором и получить ответы, оставалось всего семнадцать дней. Этого времени было достаточно, чтобы привыкнуть к протезу и научиться жить с ним, но Хейн не хотел рисковать и считал, что лучше оставить время про запас. Имон был согласен с ним лишь отчасти.
Он устал жить только с одной рукой, но новый протез не внушал ему доверия. Ни верхний слой белой косметической оболочки из вольфрама, ни нижний — из титана, ни кости-стержни из иридия и кантрокса, ни провода, укреплённые сплавом осмия и иридия. Имон знал, что смесь материалов вышла мощная, что его рука — и впрямь произведение искусства, и это тревожило сильнее всего.
Для чего ему такая рука?
Противный звук повторился, и Имон, давя раздражение, принял вертикальное положение. Ему до сих пор не верилось, что он на космическом корабле, что за его стенами — настоящий космический порт. Он ещё не выходил в город, потому что боялся. Не полиции, которая больше не искала, и не того, что на него могут косо смотреть из-за отсутствия руки. Имон боялся самой Артемиды.
Противный звук повторился в третий раз, и Имон, не выдержав, прикрикнул на пустые стены:
— Я уже проснулся!
Где-то в глубине коридора послышался смех, отскакиваемый от стен. Не очень приятно, когда весь корабль — это одна личность, пусть и искусственно созданная. Из-за этого Имон постоянно чувствовал, что за ним пристально наблюдают. И мысль, что сегодня в течение нескольких часов за ним будут наблюдать аж три пары глаз, делала только хуже.
Пайк был готов приступить к установке протеза в любое время, однако Джуд сказала ему, что из-за нестабильности в эфире Имона могут возникнуть сложности. Она предложила помочь и следить за его эфиром во время установки, что означало, что она будет постоянно рядом. Имону это не нравилось. Чем меньше глаз видят его беспомощным, тем лучше. Хотя общество Джуд, стоит признать, было приятнее общества Пайка, даже если она так мало говорила с ним за все эти дни.