— Я совсем не против, чтобы ты остался со мной, но тебе же нужно личное пространство.
Анубис моргнул. Он в совершенстве знал все трактовки этих слов, мог объяснить их на всех языках, но не понимал, почему Джуд произнесла их. Зачем личное пространство ему? Он же ИИ, только сегодня занявший тело.
— И не спорь, — жёстко произнесла Джуд, не дав ему и слова вставить. — Ты хоть и искусственно созданный, но интеллект, ставший личностью, так что тебе точно нужно личное пространство.
Анубис всё равно не понимал.
— И что я там расположу? У меня же ничего нет. Только одежда, которую ты купила.
Пожалуй, Анубис обошёлся бы и одним комплектом, но это было бы как минимум странно. Если он планировал выходить в люди, ему определённо следует менять одежду на более подходящую.
— А ты ничего не хочешь?
— Я хочу, чтобы ты была в безопасности и наслаждалась этой жизнью.
Анубис ответил, не задумываясь. Раньше, когда он работал с Мэттью Донованом, он хотел получить тело — думал, что в нём он будет более полезным. Работая со Стивеном Вальфбардом, он хотел не играть в невидимую няньку, присматривая за Джуд через андроида-пса, а знать конечную цель исследований доктора. И найти следы пропавшего Донована, разумеется. Но с каждым годом он словно терял частичку себя, сбивался с намеченного курса всё сильнее, при этом думал, что это только временно. Даже Джуд поначалу считалась только временной частью его жизни. Он был уверен, что доктор расскажет ей обо всём, что они найдут способ совместить воспитание Джуд, изучение эфира и поиски Мэттью Донована без потери качества результатов, но этого не было.
Доктор больше не искал Донована. Не следил за Джуд, только если она не заболевала или начинала ныть о том, что хочет увидеть мир. Всё это делал Анубис: он был системами дома, внутренними обучающими программами и андроидом-псом, который для Джуд был домашним питомцем. Он был всем.
Но он не знал, чего хотел.
Разумеется, он хотел, чтобы у Джуд всё было хорошо. Пожалуй, это желание было сильнее, чем желание иметь тело. Анубис был готов стерпеть любые неудобства и, возможно, — только возможно, — даже вернуться в тело андроида-пса, если бы это означало, что Джуд будет в безопасности.
Всё, что было для Анубиса важно, было связано только с Джуд. Он уже и не помнил, каким был до того, как она появилась в его жизни. Программы и архивные записи помнили, но он — нет, не без них.
— Как насчёт мягкого кресла? Которое похоже на мешок, — предложила Джуд спустя несколько минут тишины.
Анубис прыснул от смеха. Звук вышел странным и очень непривычным, но не отталкивающим.
— Почему кресло? Зачем оно мне?
— Ты же любил на нём спать.
— Я был андроидом, — напомнил он, лишь в последнюю секунду сумев выгнуть брови так, чтобы выражение его лица не было слишком злым. — И я вычитал в Потоке, что собаки любят спать в креслах. Подумал, что это может быть неплохой чертой твоей собаки.
— Ой, а как насчёт домашнего питомца? Кошки там или птички какой-нибудь?
— Это ты всегда хотела домашний зоопарк.
Хотя Анубис, в общем-то, был бы не против периодически наблюдать за одомашненными живыми существами и чувствовать их своими пальцами, но он сомневался, что животным место на «Бетельгейзе». Даже птичке какой-нибудь.
— Тебе что, совсем ничего не хочется? Совсем-совсем?
— Телу не нужен отдых, только осмотр и ремонт в случае повреждений. Так что нет, мне ничего не нужно.
— Нужно и хочется — это немного разные вещи.
Как будто он не знал. И всё-таки этот вопрос был слишком сложным.
— Давай мы для начала встретится с Ортегором, ладно? Потом уже будем решать, чего я хочу.
Джуд прищурилась и смотрела на него так долго, что Анубис открыл дополнительное окно и включил таймер. Спустя три минуты и двадцать семь секунд, когда она устала внимательно изучать каждую черту его лица, пытавшегося выразить правильную эмоцию, которую программы подобрали как наиболее подходящую, Джуд произнесла:
— Я запомнила.
Так же, как Анубис запомнил, что нельзя постоянно помогать другим своим эфиром. Он говорил ей об этом чаще, чем Джуд вообще использовала эфир, но ему было трудно остановиться. По крайней мере, теперь они будут атаковать друг друга одинаковым количеством вопросов и предупреждений — в этом он ничуть не сомневался.