— Не лезь, идиот!
Азриэль сжал кулак, пытаясь эфиром воспрепятствовать киборгу, и, что самое странное, у него получилось. Киборг остановился, чёрными глазами сверля пространство перед собой.
Кажется, раньше его глаза были другого оттенка.
Азриэль ногой ударил мужчину, пытавшегося нацепить на его лицо какую-то пластину, и вновь обернулся к киборгу. Эфир уже прощупывал его настолько, насколько мог, — то есть исключительно поверхностно, — и находил довольно интересные манипуляции, оставившие свой след. Сам киборг был либо пуст, что невозможно, либо тщательно скрывал свой эфир. Зато были ощутимы три других потока. Один, должно быть, принадлежал пларозианской девчонке. Второй Азриэль никак не мог выцепить, а третий принадлежал ему самому. И как только киборг ещё на ногах стоял из-за сочетания чужих эфиров? По мнению Азриэля, он уже должен быть мёртв.
Однако тот был очень даже жив и быстро избавился от хватки Азриэля: вскинул правую руку, защищаясь от пули, и через мгновение увёл её в сторону, раскрыв ладонь. Ни крови, ни криков боли. Азриэль вспомнил, что Цуга говорила, будто бы среди нашедших информационный блок был киборг, но странно, что его рука была так хорошо скрыта. И чья же это заслуга: неизвестного эфира, эфира самого киборга или того, что принадлежал пларозианке? Азриэль любил сложные задачи, но уж точно не такие. Надо будет обязательно спросить об этом у Холланда.
— Отвали от меня! — прошипел Азриэль, пнув мужчину перед собой второй раз. Его руки уже были связаны за спиной всё теми же идиотскими жгутами, которые эфир никак не мог порвать, но это не означало, что Азриэль будет и дальше терпеть издевательства над собой.
Он брыкался, шипел, даже кусался, если чьи-то руки были слишком близко к его лицу, но никак не мог избавиться от соперников. Ромелла, узнай она об этом, рассмеётся ему в лицо и даже не вспомнит, что сама бы справилась не лучше.
Азриэль резко отклонился в сторону, попытавшись столкнуть двух мужчин из нападавших, но его мгновенно вернули в прежнее положение. Чужой эфир давил сильнее и яростнее с каждым новым шагом неизвестного, каким-то образом хорошо звучащего со стороны. Азриэлю казалось, что заместо дурацкой пластины, которая должна была закрыть рот, ему медленно и мучительно натягивали повязку на глаза, острыми иглами впивающуюся в кожу, скрывающую весь мир. Остались только звуки, запахи, ощущения чужих рук на его теле, всё ещё оказывающем сопротивление. И эфир. Очень много эфира. Из-за него мир расплывался в тёмные пятна.
— Киборга тоже забирайте, — раздался властный женский голос. — Где он?
— Если верить камерам, в другом коридоре, — ответил другой голос, более тихий и ровный.
— Разбирайся с ним сама, но не задерживайся.
— Как прикажите.
Азриэль сквозь скрип и шорох чужой одежды, гул крови в ушах и скрежет собственных зубов слышал стук каблуков. Должно быть, не рядом с ним, но и не в другом конце зала.
— Вырубите её, — пренебрежительно бросила женщина кому-то из своих. И, немного подумав, добавила: — Обоих.
Азриэль понятия не имел, о ком речь, но на всякий случай решил не прекращать сопротивление.
— Нет, погодите, — вдруг сказала женщина, и в зале будто нарочно стало очень тихо. — Держите киборга, но не вырубайте. Я хочу провести эксперимент.
«А вот это уже очень интересно».
Азриэль не был сторонником проведения экспериментов над людьми, однако слова женщины и впрямь были интересными. Что она знает о пларозианской девчонке и почему хочет провести какой-то там опыт?
— Вы что, идиоты? — прошипела женщина, когда рядом с ней проехал отброшенный эфиром подчинённый. — Вколите ей ещё!
Азриэль видел слабый блеск металлических ампул, чувствовал запах жжёной кожи, — наверняка его собственной, — и слышал тихое потрескивание где-то совсем рядом и очень далеко одновременно. Азриэль пригляделся, проводя ломаную линию между бесчувственными нападавшими, которых уже одолела пларозианская девчонка, и тихо выругался. Существовала плохо видимая граница, переливающаяся смешением зелёного и янтарного — двух эфиров, в противоборстве друг с другом отгородивших конференц-зал. Азриэль бы даже восхитился столь нетипичной и крайне сильной манипуляцией, произведённой в далеко не идеальном состоянии, но момент был неподходящий.