У Анубиса было слишком много впечатлений.
Слишком много.
Хейн едва сдерживался, чтобы не попросить его заткнуться.
— Ты это видел? Видел?
— Да, я это видел, — со вздохом ответил Хейн, буравя взглядом посадочную площадку.
— В жизни выглядит намного круче!
— Шаттл просто приземлился.
— И это круто!
Анубис восхищёнными глазами выхватывал каждый кусочек пространства и сканировал его до того тщательно, что мог выдать его историю вплоть до момента появления. Он едва не начал рассказывать, как строилось каждое из зданий вокруг и кто за что отвечал в столь масштабном проекте, но Хейн придумал, как его отвлечь. Достаточно было сказать, что они должны продолжать вести наблюдение, и Анубис мигом успокаивался. Он, разумеется, продолжал шептать о всякой ерунде, но потом сам себя одёргивал, напоминая, что Джуд сейчас сильно старается, и потому он тоже должен стараться.
По крайней мере, Хейну не приходится вновь выслушивать мольбы Фокса о хоть каком-нибудь развлечении.
Он твёрдо решил — как только вся эта ерунда с Ортегором закончится или хотя бы сдвинется с мёртвой точки, он потребует у Ри ответов относительно «Горгон». Спрашивать Фокса бесполезно: он ничего о времени, проведённом у них, не помнил. Только говорил какую-то ерунду про голос, который отдавал ему команды, и ярко-зелёные глаза. Ни один из вопросов Ри, даже с пистолетом у виска, не помог Фоксу вспомнить детали. У Хейна уже глаз дёргался, но он стойко держался, напоминая себе: он сам решил остаться.
Он мог давно свалить на все четыре стороны, забыть и о «Керикионе», и о «Бетельгейзе» с его крайне нетипичной командой, но решил остаться. Нападение химер, подрыв целой базы Оплота, стигмы, похожие и разные одновременно, чёртовы загадки на каждом углу. Хейн бы мог просто уйти, если бы причина потери всего была элементарной и не крылась за сотнями вопросов. Как это было со смертью его родителей — он просто заразились чумой, и всё. Неприятно, несправедливо, больно, но ничего сверхъестественного в этом не было. В том же, во что превратилась жизнь Хейна сейчас, не сверхъестественной была только еда, которую они очень старались готовить на пару с Джуд.
У Хейна дёргался глаз от нескончаемого трёпа Анубиса, сообщений Иззи и стойкого ощущения, что он никогда не поспит дольше шести часов. В последний раз было целых пять. Рекорд.
— Погоди, — вдруг сказал Анубис, нахмурившись. — Там нет эмблем.
Хейн сощурился и пригляделся. На посадочной площадке было только два шаттла и несколько людей, шагающих по периметру. Самая обычная проверка, на которую Хейн насмотрелся в первые месяцы в военной академии Менеса.
— Эти шаттлы покрыты четырьмя слоями кантрокса, — озадаченно продолжил Анубис.
— Четырьмя? — переспросил он. — Нгуенцы используют всего два, а дальше уже бериллий и всё остальное.
Хейн убрал волосы, упавшие на лоб, и нахмурился. Он почти не чувствовал ветра, налетавшего со спины, и не обращал внимания на рекламные билборды, облепившие со всех сторон. Он уже давно научился сосредотачиваться не цели и не отвлекаться на посторонние факторы, однако сейчас ему казалось, будто что-то не так.
— Что ещё? — спросил он у Анубиса, оглядывая крышу, где они расположились. Попасть туда с помощью ИИ, который был в потрясающем андроидовском теле, оказалось проще простого, но Хейн сомневался, что дело в этом. Тут что-то другое.
Билборды какие-то слишком тусклые. Обычно света от них достаточно, чтобы видеть каждую линию на ладонях.
— Чёрт возьми!
Хейн скорее почувствовал, как воздух на секунду дрогнул, чем услышал тихие шаги совсем рядом. Он увернулся от удара, нырнул под руку нападавшему и схватил её, резко выворачивая в сторону. Анубис вскрикнул, попятился, но наткнулся на живую преграду — ещё одного нападавшего. Ему в шею сразу же воткнули дротик, и на этот раз Анубис закричал вовсе не от испуга.
— Совсем рехнулся?! — он развернулся, наугад ударил кого-то и, очевидно не осознавая опасности, яростно продолжил: — Это же совсем новая кожа!
Хейн уклонился от второго удара, но тут его сбили с ног. В свете билбордов, этим вечером бывших тусклее обычного, мелькнул тонкий чешуйчатый хвост. Хейн выхватил пистолет и, только заметив движение слева, выстрелил. Чьё-то шипение прорезало шум города и ругань Анубиса, и Хейн почувствовал, как на его шее сжимается чужой хвост. Пистолет из рук выбили, в правую воткнули дротик.