Горгона присматривались к ним, болтала о чём-то со своими охранниками и изредка пыталась выведать что-нибудь. Иногда она переключалась на Анубиса и пыталась узнать, что он такое: очевидно, догадалась, что он не просто андроид, и потому на него можно давить чуть сильнее. В первые минуты Анубис грозился добраться до каждого, если ему не скажут, куда унесли Джуд, а потом, по прошествии не менее двадцати минут, его пыл начал остывать. Анубис не реагировал на попытки Горгоны разговорить её, игнорировал настороженный взгляд Хейна с молчаливым приказом не провоцировать кого бы то ни было. Анубис просто сел на пол, обхватил колени руками и уставился в одну точку — погрузился в Поток, как догадался Хейн.
— Голова кружится, — продолжал ныть Азриэль, страдальческим взглядом смотря на Горгону.
Она стояла напротив их камеры со скрещенными на груди руками и воплощала собой серьёзность, сочетающуюся с дьявольской красотой. Теперь, когда Хейн лично попал под её внушение, ему было противно даже смотреть на Горгону.
— Может быть, снимешь его? — Азриэль постучал пальцем по ошейнику и с надеждой посмотрел на женщину.
— Тебе идёт, — пожала плечами она.
— Что за извращение… — раздражённо пробормотал Азриэль, мгновенно меняясь в лице. — Какой от этого толк, если мы…
— Закрой рот.
— … даже не в спальне?
Горгона закатила ядовито-зелёные глаза и поджала губы. Хейн сжал челюсти, пытаясь одним взглядом сообщить Азриэлю, чтобы он заткнулся.
Перед тем, как Горгона и люманирийка пришли, у них было меньше минуты, чтобы понять, что и с кем произошло. Пока Анубис пытался привести Джуд в чувство и заботливо избавлял её от игл дротиков, застрявших в теле, Хейн допытывался до Азриэля. Он бы мог и продолжить, если бы Имон не сказал, что у Азриэля на шее была стигма, скрытая эфиром. Сам Азриэль на это заявление уверенно кивнул, но показать её пообещал потом.
Хейн следил за ним, пытаясь уличить момент, когда эфир спадёт и явит стигму, но Азриэль хорошо контролировал его. Даже вопреки собственным заверениям о том, что «их крутая волшебница делает это куда лучше». Хейн окончательно запутался ещё на словах об эфире, а при упоминании Джуд у него внутри всё заклинило и до сих пор не пришло в норму.
Если Горгонам и Рептилиям нужен был тот, кто умеет управлять эфиром, то почему они забрали Джуд, а не Азриэля? Не из-за того ли, что та, по его словам, была намного сильнее?
Во что они вообще впутались?
— Если бы ты не решил погеройствовать, то мог бы спокойно уйти. — Горгона прошлась от одной камеры к другой, проверила, что Анубис всё ещё не реагирует на неё, и вернулась обратно. — Ты слишком слаб, Ортегор.
— А ты выпусти меня и проверь, действительно ли я слаб.
— Ты слабее Эзарон — это факт.
При упоминании Джуд Имон, старательно пытавшийся восстановить связь, вскинул голову. Но почти сразу же приложил пальцы к виску и поморщился.
— Что, не нравится, когда три потока дерутся между собой?
Азриэль настороженно посмотрел сначала на Горгону, потом — на Имона, тряхнувшего головой. В голове у Хейна, болевшей от всего и сразу, слишком медленно формировались мысли. Ортегор, оставив ошейник в покое, выпалил:
— Его эфир не может вредить ему.
— Верно, но вредит, — произнесла Горгона и сложила руки за спиной. — Уж ты-то, наверное, знаешь, в чём дело.
Казалось, в голове Азриэля что-то щёлкнуло. Его лицо вытянулось, а улыбка Горгоны стала широкой и жёсткой.
— Она будет ломать Джуд Эзарон медленно, наслаждаясь каждым моментом.
Имон поморщился и хлопнул себя ладонью по виску. Хейн, старательно подпиравший стену плечом, сделал шаг вперёд, но остановился. Голубой цвет глаз киборга на долю секунды потемнел до черноты.
— А её эфир она исказит настолько, что он никогда уже не будет прежним.
Имон мотнул головой и вцепился в волосы. Слишком поздно Хейн заметил, что правой перчатки из белой кожи не было, а стыки таких же белых пластин изнутри будто подсвечивались зелёным. Азриэль, поймав его взгляд, медленно покачал головой и отступил на шаг. Хейн сглотнул и сделал то же самое.