— Предлагаю не рвать друг другу глотки, — рассматривая свои когти, сказал Ри с поднятым в правой руке пистолетом, — а подумать, что делать дальше. Если Азриэль не лжёт, он может быть полезен.
— Он не лжёт, — сказал Имон неуверенно, в то время как Анубис выкрикнул из-за его плеча:
— Я ему не верю!
— Ты и мне не веришь, — парировал Ри, вздохнув, — но я вытащил вас, даже пошёл на сделку с Коброй, чтобы никто из вас не пострадал.
— Но Джуд забрали!
— Если бы я знал, кто это сделал, с координатами не пришлось бы возиться.
Анубис громко втянул воздух, отпихнул Имона и бросился к панелям, по пути растолкав Хейна и Фокса в разные стороны. На какое-то время всё вокруг затихло, было слышно лишь тихое бормотание Пайка звёздам и стук пальцев Анубиса по панелям. Изредка он обращался к Момо, прося проверить что-то, чего Фокс не понимал. Азриэль, подождав ещё немного, облегчённо выдохнул и хотел сесть, но Ри, не оборачиваясь, выстрелил ему под ноги и лениво бросил:
— Стой на месте.
Азриэль разразился молчаливой руганью и показывал средние пальцы Ри так долго, как только мог. Он не перестал, даже когда Анубис, сказав Момо продолжать работу, вернулся к ним и раскрыл ладонь. В воздухе мгновенно расплылось несколько изображений: фотографии людей, ответственных за нападение на них, сделанные с разных ракурсов непосредственно Анубисом. Если бы он не был совершенным ИИ с архивами, в точности и целостности которых Фокс не сомневался, он бы решил, что это шутка.
На первом изображении — женщина с коротко остриженными светлыми волосами, уложенными от лба к макушке. Точёные черты овального лица, прищуренные ядовито-зелёные глаза и вздёрнутые брови, демонстрирующие чувство превосходства над другими. Чёрно-серые одежды напоминали форму Рейнджера: карманы, ремни, опущенный капюшон, матовые пластины, но более уточнённые и простые, словно женщина знала, что не нуждается в настоящей защите, и верила, что хватает только взгляда. Когда Анубис сменил несколько изображений, где женщина была запечатлена с разных ракурсов, и остановился на одном из последних, внутри Фокса всё перевернулось. Хейн втянул воздух сквозь зубы и выругался.
Двое мужчин, бывших охранниками, крепко держали Хейна и не давали вырваться. Один из них даже насильно наклонил его голову, чтобы тот смотрел в глаза женщины, схватившей его за подбородок.
— Это Эбба, — сказал Ри, сосредоточенно рассматривая изображения. — Точнее, Лилит. Заменяет настоящую Эббу.
— Настоящую? — кое-как сместив взгляд в сторону, переспросил Фокс.
Ри кивнул, не продолжив свой ответ, и Фоксу захотелось хорошенько врезать ему. Он никак не мог понять, кому принадлежал тот голос, что вёл его раньше, заставляя делать ужасные вещи, но теперь всё встало на свои места. Ядовито-зелёные глаза и ангельский голос, преследовавший его, принадлежали Лилит из Горгон.
— А вот она забрала Джуд, — процедил Анубис, меняя изображения.
Фокса словно под дых ударили. Хейн сосредоточенно рассматривал другую женщину, а Ри, разразившись громкой руганью, пнул сиденье рядом с собой. Имон и Пайк просто пялились, и никто, казалось, не замечал, что Фокс из последних сил сдерживал крик.
Изнутри его разрывало на миллионы крохотных кусочков, словно коллапс, который удавалось сдерживать много лет, достиг своего пика. Челюсть помнила прикосновение нежных пальцев и острых когтей, вспоровших кожу, а ноздри улавливали знакомый запах, который он когда-то давно считал безопасным.
«Я вернусь за тобой».
Фокс прижал кулак к губам, подавляя крик. Не получилось — услышав какой-то странный звук, Хейн посмотрел на него, вскинув брови. Фокс попытался отмахнуться, сосредоточиться на чём-нибудь другом, но на глаза опять попалось изображение, из-за которого Ри продолжал ругаться и пинать всё подряд.
Рыжие волосы — блестящие и шелковистые, всегда такими были, даже во времена пыльных улиц и частого отсутствия воды в доме из-за неуплаты долгов. Лицо — аккуратное, полное жизни, злости, жестокости, которую Фокс распознал слишком поздно. Уши, раньше почти всегда прижатые к голове, стояли прямо, а хвост был до того идеально ухожен, что никто и не распознал бы, сколько раз его ломали и поджигали. И глаза, янтарные, чистые и всегда смотревшие на всех без исключения сверху вниз, точно такие же, как у него.