Это было за три месяца до исчезновения Мэттью Донована, и модуль, в совершенстве скрывавший рисунок на коже Иззи, стал его последней работой. Он был до того идеальным, что за всю жизнь, сколько бы раз Иззи ни сталкивалась с камерами, другими модулями и мощными глазными протезами, те не могли определить, что у неё под ключицей с левой стороны что-то есть.
Лишь Джуд знала, но с неё Иззи взяла обещание никому не говорить. Прекрасно зная, насколько Эзарон верна своим обещаниям и как хочет продолжить общаться с ней, Иззи понимала, что это верное решение. Всё-таки, Джуд определила стигму именно эфиром — где-то через день после того, как они оставили Аке.
Никто даже не высказывал предположения, что у Иззи может быть стигма, а она тщательно следила, чтобы не проболтаться. Хотя, конечно, интерес к ним у неё был нешуточный. Она доставала Фокса и Пайка расспросами, потому что хотела понять, что им известно, но не находила ответов. Пытаться что-то узнать у Имона — гиблое дело, а вот Хейн, видя энтузиазм, заваливал её работой. Иззи была готова на что угодно, лишь бы узнать, почему для кратварцев стигмы обозначали каких-то там избранных и почему десять лет назад стигма проявилась у неё.
— Изабелла?
Иззи смотрела на свои руки, держащие коробку с соком, и всё не решалась перевести взгляд на Азриэля. У него был эфир, как и у Джуд, — хотя Иззи вообще не понимала, как это возможно, — неудивительно, что он распознал стигму. Но почему ему обязательно нужно было спросить об этом в присутствии Имона? Чего же он тогда всех остальных не позвал для коллекции?
— Я сказал что-то не то? — пробормотал Азриэль.
Не сдержавшись, Иззи швырнула в него коробку. Он мгновенно поднял руку, останавливая и её, и выплеснувшийся сок, несколько капель которого попало на плечо Имона.
— Может быть, вы уже вышвырните меня с корабля? — отряхиваясь, спросил он. — Это намного проще.
— Думаешь, раз ты такой крутой и владеешь эфиром, можешь болтать всё, что вздумается? — начала наступление Иззи. — Тебе просто повезло, что Ри пошёл на сделку с Коброй и вытащил тебя, иначе до сих пор сидел бы у Рептилий на корабле!
— Не то чтобы я не смог выбраться, — опуская коробку на стол, сказал Азриэль.
— И всё-таки... — начал Имон.
— Нет, не всё-таки! — перебила Иззи, от раздражения начав активно жестикулировать и посылать Азриэлю убийственные взгляды. — Что ты так зацепился за эти стигмы? Момо сказала, что тебе интересна только Джуд!
— Но я же не знал, что у вас всех стигмы! В смысле, и у тебя тоже!
— Так у тебя есть стигма? — наконец произнёс Имон.
Иззи чертыхнулась, придя к выводу, что обратно поворачивать поздно. Хотелось скрыть наличие странной метки до самого конца, ни разу не упоминать о ней и любопытство, проявляющееся при изучении стигм других, преподнести исключительно как врождённую любовь Иззи совать нос куда не следует. Она не желала влезать в тайны мирового масштаба и связываться с другими людьми дольше, чем того требовал её поиск. Иззи твёрдо решила, что будет помогать остальным только до тех пор, пока есть намёки на связь с Мэттью Донованом, и убеждала себя, что скрыть стигму — лучшее решение из всех, когда-либо ею принятых.
«Но ведь ты сама требуешь честности, — прошелестел голос в голове, напоминающий её собственный. — Почему ты заставляешь других говорить только правду, а сама всё скрываешь?»
Иззи поймала на себе взгляд двух пар глаз, но с ответом не спешила. Она выносила внимание куда более пристальное, справится и сейчас — она же всё-таки Изабелла Донован, лучшая из лучших. Её никто и ничто не смущает, не пугает и не тревожит.
Кроме Джуд. Кроме стигмы, проявившейся в девять лет. Кроме всего ужасного, во что превратилась её жизнь.
— Хватит пялиться, — бросила она, демонстративно поправляя рукав толстовки. Руки чесались надеть что-нибудь более красивое, из любимого, возможно, тот прекрасный топ из красного бархата и кожаные брюки с высокой посадкой, что она купила совсем недавно, чтобы вновь стать той самой Изабеллой Донован, но... Иззи не могла. Она с трудом удерживала себя от желания завернуться во все одеяла, что были на корабле.