— Просто интересно, почему... — начал Имон, но Иззи, не сдержав фырканья, выпалила:
— Потому что звёзды так сошлись! Всё, надоели!
Иззи, изо всех сил сдерживая подступающие слёзы, ушла.
***
Неизвестно как, но Иззи сумела протащить на общую кухню алкоголь: виски, пиво, портвейн, даже нашла редкий ром, который, если верить глупым слухам, на корветах нгуенских пиратов был заместо воды. Хейну было всё равно, кто и что пьёт, но накануне вечера он перепрятал всё, что спрятала Иззи, чтобы она, поддавшись хандре, не напилась.
Он научился определять, когда у неё наступали такие периоды, но никому не сказал.
Возможно, из-за того, что никто не мог определить, когда такие периоды начинались у него.
Хейн ушёл в грузовой отсек, перед этим захватив из медблока бутылку виски, которую никто так и не нашёл. И его самого никто не нашёл — Хейн отсчитал где-то пятнадцать минут тишины, тихого гула рабочих двигателей и далёких систем, которые Момо идеально контролировала.
Это могло бы стать утешением, если бы Хейну не было так плохо.
Фокс оцарапал ему лицо. Ладно, с этим он справится. Пайк ведь предложил ему аптечку, за которой, как оказалось, тщательно следил и которую регулярно обновлял. Руки-ноги целы, только левое плечо, опять же, сильно оцарапано. К чёрту. Хейн уже вколол регенео и знал, что через пару часов не останется и следа. А если и останется, то в сравнении с лицом Фокса он покажется бледным и незаметным.
Хейн сделал глоток.
На самом деле он не то чтобы очень любил пить. Ему не был противен вкус алкоголя, он знал, когда следует остановиться, и умел себя контролировать, если вдруг случалось так, что он выпил чересчур много. Один раз он целую ночь платил за Фокса, Терезу и Джеда, и чтобы выдержать этот кошмар, ему самому пришлось изрядно напиться. Это несильно ударило по его бюджету, но по душевному равновесию — очень даже, поэтому в следующий раз, когда проиграл и платил Фокс, Хейн специально пошёл с остальными в бар.
Он сделал ещё один глоток.
Наверное, нужно было взять ром. Он был крепче.
Хейн сделал ещё один глоток.
Ему бы встать, взять себя в руки и придумать, что делать дальше. Даже если Момо и Анубис всё ещё работают над расшифровкой координат или пытаются определить, куда те ведут, для Хейна найдётся какое-нибудь дело. Например, понять, кто такой Азриэль Ортегор и как им быть с ним. Или же расспросить Ри о сделке с Коброй — общих черт, обрисованных ещё в шаттле, не хватало. Или, наверное, даже попытаться поговорить с Иззи. Она сильно разозлилась на них, и следовало бы дать ей знать, что без неё они справятся не так хорошо, как вместе с ней. Или, наконец, понять, что делать с Фоксом.
Хейн сделал ещё один глоток.
Он не понимал, кто такой Фокс. Знал о нём ровно столько, сколько должен был знать о своём майоре, но теперь этого было недостаточно. Всегда будет недостаточно. Ри о гипнозе Лилит не распространялся, хотя дал понять, что знает о предводительнице Горгон достаточно, но Хейну и не нужны были дополнительные сведения, чтобы понять, какие изменения вносит гипноз. Ему казалось, будто он до сих пор слышит ласковый голос Лилит, видит нежность и заботу в её взгляде, хотя сознание упрямо твердило, что всё это — ламмертское внушение.
Хейн сделал ещё один глоток.
Над Фоксом Горгона поработала лучше, намного лучше. Это означало, что его сознание боролось дольше и сильнее, мысли путались в клубок и не распутывались, как это было с Хейном, когда какая-то Рептилия остановила Горгону. Над Фоксом Горгона поработала настолько хорошо, что он лишь после нескольких допросов, тонны эфира Джуд и несостоявшейся драки вновь стал Фоксом. Это должно было добавлять ему очков и напоминать Хейну, что Фокс не виноват, что его превратили в Рейнджера, что, находясь в каюте-камере, он не смог бы связаться с Горгонами и выдать им экипаж «Бетельгейзе». Но подобного не происходило. Всё, что видел Хейн и всё, о чём он мог думать — это капитанский мостик, пустые коробки из-под пирожных, которые Джуд уломала купить, Иззи, босиком и в пиджаке Ри, и Фокс, сидящей за штурвалом. Он выглядел почти счастливым, вновь занявшись тем, что у него лучше всего получалось.