— Нет, — ответил он, демонстративно делая ещё один глоток.
— Тогда зачем пьёшь?
— Чтобы ты спросил.
— Отлично. Я спросил. Теперь ты закончишь?
— Нет.
Хейн сделал ещё один глоток.
— Хочешь, чтобы я ушёл?
— Да.
— Ну а я не уйду.
Анубис сел рядом с ним с идеально прямой спиной и уставился на противоположную стену.
Хейн прислонился затылком к металлу и закрыл глаза. Даже если Анубис сейчас будет кричать, кидаться на него, как совсем недавно на Азриэля, и требовать, чтоб он перестал предаваться самобичеванию и сделал хоть что-то, Хейн не сдвинется с места. Анубис может называть его ребёнком, винить во всех смертных грехах и угрожать превратить его жизнь на борту «Бетельгейзе» в ад, но он не сдвинется с места. Он смертельно устал и мечтал забыть обо всём хотя бы ненадолго.
Время тянулось чересчур медленно. Хейн был уверен, что слышал шаги в коридоре, но потом они прекратились и возобновились только спустя несколько секунд — кто бы сейчас ни планировал попасть в грузовой отсек, он ушёл. Анубис не сдвинулся с места. В нём больше не было той энергии, что хлестала из него, когда они пробрались на крышу здания, находящегося рядом с посольством. Тогда Анубис напоминал живого человека — казалось, что стоит коснуться его кожи, и можно будет почувствовать тепло тела, внутри которого циркулирует кровь. Сейчас же Анубис был статуей, какой бывают все андроиды до того, как их включат и им обозначат, в чём заключается их работа. Андроиды из линейки эскорта были до того очеловеченными, что даже в нерабочем состоянии казались живыми, ведь люди должны были видеть, что их будущая компания почти ничем не отличается, однако Анубис даже так напоминал изваяние.
— Есть вероятность, что мы что-то нашли, — произнёс Анубис ровным голосом, будто специально максимально механизированным. Хейн помнил, как Иззи говорила, что ИИ подбирал подходящие голосовые параметры, и не удивился, что тот изменил их. Будто это был ещё один способ показать, насколько Хейн жалок. — Но для этого придётся проверить тех, кто отслеживает все нелегальные маршруты в том квадранте. Это опасно и займёт какое-то время.
— Каковы риски? — просто спросил Хейн, барабаня пальцами по стеклу.
— Ри говорит, что Хиллтаун — это один сплошной риск. Но он знает, где добыть нужную информацию. Этот человек приведёт к тем, кто отслеживает маршруты.
— Есть другие варианты?
— Вряд ли. В новостях тихо, дело замяли. Есть шанс всё-таки отыскать что-то в Хиллтауне.
Хейн с шумом выдохнул. Соваться в подозрительное место, когда они едва были способны связно мыслить, ужасная затея.
Хиллтаун — одна из важнейших артерий криминального мира системы Сайолтак, станция, созданная из самых разных материалов и воплощённая в виде планеты размером чуть меньше Протея, спутника Нептуна. Единственный город, в честь которого и называлась планета-станция, находился под металлическо-кантроксовой поверхностью, скрытой всевозможными модулями и матрицами. Действительно недружелюбное местечко, крайне редко принимающее кого-то извне и почти всегда уничтожающее любого, кто по каким-либо причинам оказался в пределах города. И как прикажите искать ответы?
— Опять будем рисковать и подставлять себя под удар, — пробормотал Хейн и сделал глоток. — Как мило.
— Именно поэтому Ри хочет лететь один. Если что-то пойдёт не так, он сможет уйти.
— Он хотя бы план свой раскрыл?
— Обрисовал только в деталях. Якобы может выдать себя за какого-то там Лау, но я не могу найти информацию о нём. Я... я не могу сосредоточиться. Трудно погружаться в Поток.
Если бы Хейн всё ещё был Хейном, а не озлобленным на всю Вселенную двенадцатилетним мальчишкой, жизнь которого сделала крутой поворот против его воли, он бы даже сказал что-нибудь ободряющее. Для Анубиса, занявшего первое тело, напоминавшее человеческое, подобное состояние наверняка было очень непривычным и неприятным. Следовало помочь ему, потому что Анубис был так же умён, как и Иззи, и был нужен им, чтобы всё получилось.
Но вместо того, чтобы сказать хоть что-нибудь, Хейн сделал ещё один глоток.
Если его убьёт не ненависть к самому себе, то дрянной виски.