— Прости меня, — тихо, почти неслышно за монотонным гулом двигателей, произнёс Анубис.
Либо Хейн был слишком пьян, либо слишком трезв: он не понимал, за что перед ним извиняются.
— Я думал, что понимаю тебя, но ошибся. Всё-таки я не любил «Керикион» так, как люблю Джуд.
Хейн подавил фырканье и неопределённо качнул головой. Он не представлял, стоит ли вообще что-то говорить, и Анубис продолжил раньше, чем в голове смогла сформироваться правильная мысль:
— Прости, что сорвался на тебя и обвинил во всём. Ты не виноват. Прости.
Он был виноват, причём во многом, но не знал, как сказать об этом. Он не знал, сможет ли Анубис понять, каково это: осознавать, что, если бы не чьи-то решения свыше, Хейн бы был в «Керикионе», когда всё взлетело на воздух.
Умом он понимал, что всё равно ничем не смог бы помочь, но отказывался в это верить. Вместе кусочки пазла, число которых они никак не могли увеличить, складывались в достаточно устрашающую картину, которую никто из них не понимал. И Хейн по чистой случайности стал ещё одним кусочком, потому что Фокс отправил его к доктору Вальфбарду по своему желанию, а не подчиняясь Горгонам. Хейн не вписывался, и это доказывало, что он — погрешность, которой быть не должно. Он должен был погибнуть вместе с «Керикионом», но почему-то всё ещё жив.
— Думаю, — медленно произнёс Хейн, качая бутылкой, — в чём-то я всё же виноват.
— Уж точно не в том, что мы неуправляемые.
Хейн бы рассмеялся, но Анубис сказал «мы», имея в виду и себя, что совсем не соответствовало реальности. Он не был неуправляемым, он был свободным и структурированным интеллектом, в развитии превосходящим Хейна, и он уж точно мог контролировать ситуацию.
Но, покосившись на него, Хейн опять заметил эту странную неподвижность. Ни морганий, ни лёгкого наклона головы, ни случайного движения пальцем. Анубис будто намеренно отключал себя.
— Эй. — Хейн, немного подумав, локтем толкнул его в плечо. — Мы найдём её.
— О, я знаю, — неожиданно резко отозвался Анубис, повернувшись к нему. — Конечно, мы её найдём, непременно! Обязательно, я знаю, просто... неизвестность пугает. Не получать информацию — худшее, что только может быть для ИИ. Без информации нет развития, даже самого незначительного. Отсутствие информации означает неопределённость, что не позволяет прогнозировать последствия и планировать необходимые действия. Отсутствие информации говорит о недостаточном уровне развития, ведь, если ты достаточно развит, ты можешь найти информацию везде и всюду.
Хейн не сомневался, что косвенно оскорбили и его, но он предпочёл не зацикливаться на этом.
— Ты достаточно умён, Анубис.
— Недостаточно, поэтому мне нужен ты.
Хейн нахмурился. Неужели виски и впрямь такой дрянной? После половины бутылки ему стало всё равно, но вдруг...
— Пожалуйста, Хейн, — впившись в него сияющими серебряными глазами, пробормотал Анубис. — Не хочешь делиться ответственностью с другими — ладно, пусть будет так. Но я-то могу помочь.
Хейн хотел сказать, что ни о какой ответственности не может быть и речи, — это ведь он в очередной раз допустил, чтобы план полетел под откос, — но вместо этого закрыл лицо ладонью и очень тихо произнёс:
— Я устал.
Он смертельно устал и не помнил, когда в последний раз ощущал себя как-то иначе. Возможно, никогда. Возможно, в двенадцать, за минуту до того, как жизнь сделала крутой поворот без его ведома.
— На то мы и команда, — упрямо заявил Анубис, мгновенно вернув себе оживлённость. Его глаза загорелись ярче, кулаки сжались, системы внутри загудели, как если бы Анубис разом запустил их все. — Намного легче решать проблемы всем вместе.
Хейн ждал продолжения, хоть какого-то более весомого подтверждения, но Анубис смотрел на него, не мигая, словно хотел, чтобы ответ с его стороны был озвучен сразу же. Хейн уже открыл рот, но не смог подобрать слов.
Ему было сложно воспринимать экипаж «Бетельгейзе» как команду. Команда предполагает слаженный, оточенный до совершенства механизм, где каждая из деталей находится на своём месте и выполняет свою работу. Таким был отряд Фокса в «Керикионе», хотя сам Фокс частенько действовал в одиночку. Такими были группы военной академии Менеса, сформированные по особой учебной программе.