Экипаж «Бетельгейзе» не такой. Имон — неприкаянная душа, слоняющаяся везде без разбору; Пайк — тихий, пугливый, прячущийся в мастерской, зато Джуд и Иззи — шумные, яркие, точно две звезды, из-за которых Ри постоянно говорил, как он их всех ненавидит. Анубис был единственным, кто мог работать без проблем, но он не мог тащить на себе абсолютно всё.
— Так сказала Джуд.
Хейн посмотрел на Анубиса, поджимавшего губы, и был уверен: если бы тот был по-человечески живым, он бы изо всех сил сдерживал слёзы. Может быть, его нынешняя реакция — лишь имитация, или же программный сбой, но Хейну не было до этого дела. Он, не отдавая отчёта в своих действиях, съехал вниз, опустил голову на плечо Анубиса и пробормотал:
— Я очень устал.
— Ещё есть время, прежде чем придётся решать, может ли Ри отправиться в Хиллтаун один. Отдохни.
Хейн не должен был соглашаться. Он должен был узнать, могут ли они доверять Азриэлю; придумать, как быть с Фоксом; понять, что за чертовщина творится с Имоном и как конкретно с этим связан эфир Джуд; убедиться, что Ри больше не попытается наброситься на Фокса; выяснить, как себя чувствует Иззи. Хороший капитан бы обязательно поинтересовался, как дела у его команды, когда все планы рассыпались в прах.
Но Хейн был плохим капитаном, и он смертельно устал, поэтому позволил себе закрыть глаза.
Глава 15 (57). Ощущение странности
Ри всегда был неправильным.
Кайман говорил это с самого его детства и без остановки отмечал, в чём эта неправильность выражалась. Хвост слишком тонкий для Рептилий: Каймана не волновало, что Ри научился использовать его так же хорошо, как и все остальные. Слишком странное лицо: у всех оно либо полностью покрыто чешуёй, либо только россыпью, только у Ри чешуйки как-то неправильно симметрично обрамляли лицо. Чересчур нелепые уши: как у люманирийцев, как у грёбаного дворового кота с чешуёй. В детстве Ри очень сильно комплексовал из-за своих ушей, так непохожих на уши других Рептилий, и замечания Каймана задевали его куда больнее, чем он показывал. Слишком высокий рост, слишком худые руки и ноги, нестандартное мышление, глупый и бессмысленный отказ от убийств, непропорциональное распределение чешуи на теле, слишком короткие и тупые клыки и когти, недостаточно амбиций.
Единственным, с чем Ри справлялся на отлично, всегда была стрельба.
В восемь лет Джола, его младшая сестра, просила почитать ей сказки перед сном. Он в восемь лет просил Каймана закончить тренировку пораньше, потому что пальцы уже болели держать пистолет, а руки сводило судорогой. Кайман никогда не шёл на поводу у его просьб, и Ри всегда приходил к Нут с кровавыми мозолями. Иногда Кайману так надоедало нытьё Ри, что, хоть тот и старался быть очень аккуратным, его били по рукам.
На следующий день всё повторялось, и так было до тех пор, пока Ри не понял, что лучше смириться со стрельбой и сделать её своей сильной стороной, чем пытаться доказать Кайману, что ему необязательно быть таким жёстким и требовательным.
Видя оружие в руках Ри, Кайман одобрительно улыбался, показывая клыки, и говорил, что тот наконец становится похожим на настоящую Рептилию. Но потом Ри стрелял в ноги, бёдра, руки, плечи, куда угодно, кроме сердца и головы; и Кайман срывался на него, потому что мягкосердечная Рептилия — мёртвая Рептилия. Не то чтобы Ри хотел быть Рептилией. Приходилось только ради Нут, но Нут мертва, и Ри до сих пор ощущает её кровь на своих руках.
Он зажмурился, до рези сжимая кобуру «Бьянки» на поясе, и мысленно досчитал до пяти.
Сэд говорил, что это неправильно, чувствовать себя в безопасности только с оружием в руках, но Ри его не понимал. Сейчас же ему казалось, что тот прав. Он всегда был прав, когда говорил, что Ри умеет добиваться желаемых целей, но ошибался, периодически упоминая, что Ри умеет быть добрым и внимательным. Только Нут он позволял говорить что-то такое, потому что Нут — это всё, что у него было, и всё, что ему было нужно.
Сейчас ему была нужна информация.
Хиллтаун — неприветливый город, но Ри знал, как выдать себя за местного и не вызвать подозрений. Это крылось даже в таких мелочах, как походка, осанка, взгляд, произношение каких-то конкретных слов — с растягиванием окончаний или глотанием сразу нескольких звуков, и Ри не смог бы в полной мере объяснить, что это такое. Ему было намного проще притвориться, потому что он всегда притворялся. Всегда.