Но она следила за его маршрутом, благодаря подсоединённому к одному из узлов блоку наблюдала за всеми камерами города, в очередной раз доказывая свою профессиональность, быстро фильтровала и перерабатывала всю информацию, которую выхватывал визор. Несмотря на то, что к каналу связи ещё были подключены Хейн и Анубис, говорила только Изабелла, будто хотела провести персональный курс издевательств и саркастичных замечаний. Это могло бы быть привычным, если бы Ри не ужасала сама мысль о том, что он может считать подобное привычным.
Оказалось, он уже привык называть Изабеллу именно Иззи, слышать её язвительные комментарии и знать, что она справится с любой информацией. Он привык, что рядом есть кто-то, кто напомнит о несовершенстве плана или скажет, что у него маниакальная привычка таскать одни пистолеты. Теперь к ним прибавилась и любимая винтовка, но комментариев не было.
Ри не понимал, что с ним, но это беспокоило. Возможно сильнее, чем ощущение, что в одиночку идти не стоило. Он впервые за всю свою жизнь так думал.
Вероятнее всего, он бы даже согласился пойти с Хейном, если бы это означало, что он сможет провести небольшое исследование и понять, действительно ли ощущение одиночества конкретно сейчас беспокоит его сильнее всего. Но Хейн не пошёл, и на Фокса, радостно предложившего свою кандидатуру, посмотрел так убийственно, что тот разразился длинным монологом о своей полезности. Почти заступившийся за него Азриэль был остановлен всё тем же убийственным взглядом Хейна, и больше эта тема не поднималась. Фокс свободно перемещался по кораблю, разве что в чужие каюты не заглядывал, и с детским интересом изучал оружие Ри (строго под его присмотром, конечно), а ещё болтал с Изабеллой и пытался расшевелить Пайка, чтобы тот рассказал им какую-нибудь глупую и смешную историю из своей жизни. Он, казалось, задался целью очаровать каждого, лишь бы его не вернули под замок.
Хейн своё единоличное решение не объяснял и, по всей видимости, делать этого не собирался. Он даже с Фоксом почти не говорил, только по делу и таким дежурным тоном, будто это он был майором. Фокс же отвечал только с улыбкой и не забывал сыпать шутками.
Возможно, именно из-за этих странностей Ри чувствовал, что идти одному не стоило. Но он так же предполагал, что теперь фокус недоверия большинства сместился на Фокса, особенно после того, как Ри пошёл на сделку с Коброй. И сегодняшняя встреча — первая возможность доказать, что от него может быть польза. Ри никогда не хотел кому-то доказывать свою пользу, ведь Нут этого не требовалось, но сейчас приходилось изворачиваться. Особенно после того, как Пайк, работая над панелью кейса его винтовки, сказал:
— Мы какая-то очень странная команда.
Ри не воспринимал их как команду до самого последнего момента. Исключительно вынужденное союзничество лишь с некоторыми, а не со всеми сразу. Ни стигма, ни хаотичный эфир внутри него, о котором говорила Джуд, не были для него достаточно весомыми аргументами, чтобы подумать о работе в команде.
— Разве мы команда? — спросил он у Пайка, и тот, вздохнув, впервые за всё время посмотрел на него с новой эмоцией — жалостью.
— А разве нет? По-моему, мы крутая команда. Странная и крутая. Мне нравится так думать. Помню, что Джуд говорила то же самое.
Ри никогда не работал в команде. И он не сдавался под натиском Джуд, когда та говорила о его чёрствости, стоило ему напомнить, что сделка была с Хейном и Изабеллой, а не с ней.
— Почему вам всем так хочется быть командой?
Пайк удивлённо посмотрел на него и отложил инструменты, словно хотел, чтобы всё своё внимание Ри сосредоточил только на его словах.
— Работай, — нахмурившись, сказал Ри, но Пайк бесстрашно возразил:
— Ты мне за это не платишь, так что не буду. Но вот если бы ты признал, что мы команда, я бы продолжил.
Ри возвёл глаза к потолку.
— Вы просто помешаны на этом.
— Может быть, так даже лучше. Иззи далеко от Оро, где прошла вся её жизнь. Ты сбежал из «Гоморры», а Фокс и Хейн потеряли всех, кого знали. Когда меня приговорили, я был совсем один. Почему мы не можем помочь друг другу сейчас, если в состоянии сделать это?
Ри не ответил, потому что в очередной раз получил подтверждение о каком-то массовом помешательстве. Хотя, возможно, дело было в том, что Пайк несильно отличался от Изабеллы и Джуд — он был склонен к наивности и романтизации того, что совсем этого не заслуживало. Он мог думать, что им лучше работать вместе и помогать друг другу, чем пытаться построить план, учитывая интересы каждого.