— Ты что, издеваешься? — прошипела Изабелла, напрочь забыв, что теперь она должна только писать. — Почему не сказал, что это чёртов бордель?!
— Я сказал Хейну.
Изабелла разразилась руганью и начала надоедать Хейну. Ри хотел уменьшить звук, но очень быстро девушка сникла и замолчала, перед этим пропыхтев, что «Ри всех обманул и пошёл развлекаться». Его замутило от одной мысли об этом.
Всё вокруг кричало экстравагантностью, дикостью и раскрепощённостью, от которой Ри было не по себе. Громкая музыка давила чересчур сильно, яркие вывески, неоновые и старомодным способом намалёванные светящейся в темноте краской, резали глаза вопреки лёгкому дыму, сладковатый душок которого проникал даже сквозь маску. С какого входа ни зайди — путаные коридоры, бывшие лишь крохотной частью целого лабиринта, не имевшие ничего, кроме украшений в виде проводов с жидкостью разных оттенков, искусственных лоз, оплетающих стены, и панелей возле двойных полупрозрачных дверей. Ри мысленно поблагодарил звёзды за то, что хотя бы часть из них всё же темнела, но едва сдерживал шипение, когда видел, что какие-то панели транслировали происходящее за дверями. Настоящее извращение.
— Тут есть симпатичные мальчики? — тихо спросила Изабелла, но Ри услышал её голос сквозь шум крови в ушах и громкую музыку.
— Ты издеваешься?
— Что? Я люблю симпатичных мальчиков…
Ри замедлил шаг, сверяясь с внутренней схемой «Плеяды». Ему почему-то казалось, что после происшествия с Освальдом Изабелла не будет столь откровенной в своих выражениях. Но потом Ри вспомнил, что она, кажется, просто живёт откровенными выражениями. Его это не успокоило, но хотя бы позволило отвлечься от неприятных мыслей и сосредоточиться на поставленной перед ним задаче.
— И к какой красавице ты идёшь сегодня?
— Иззи, — впервые за всё время вмешался Хейн.
— Ну что? Я просто пытаюсь сохранять оптимистичный настрой… Разве ты не порадуешься за Ри, если он встретится с какой-нибудь красавицей?
Ри едва не споткнулся о собственную ногу. Лау бы никогда не позволил подобным замечаниям задеть его.
— Вы не могли бы не обсуждать меня? — пробормотал он, сворачивая в другой коридор. Вновь яркие настенные изображения, провода со светящейся жидкостью, искусственные цветы и растения, в Хиллтауне даже кажущиеся живыми.
— А ты не мог бы не быть таким скучным? — отозвалась Изабелла. — Азриэль поставил на то, что ты девственник без надежд на счастливую жизнь. Скажи, что это не так, иначе я проиграю!
Ри сжал челюсти, короткие клыки проткнули нижнюю губу.
— Вы поставили на меня?
— Нужно же как-то разнообразить нашу скучную жизнь.
— Ставьте на кого-нибудь другого.
— На кого? Пайка и Имона? Звёзды, Ри, я и не думала, что ты настолько веришь в них. Я обязательно скажу им об этом.
Если бы Ри вот уже несколько дней не подвергал сомнению всё, благодаря чему он до сих пор жив, он бы исчез прямо сейчас, никому ничего не объяснив. Он бы забыл про перепрограммированный шаттл Рептилий, который он использовал, чтобы добраться до Хиллтауна, ждущий на безопасном расстоянии «Бетельгейзе» и Джуд, которая говорила, что он вовсе не такой злой, каким пытается казаться. Он бы исчез, потому что ничто и никто никогда не могло удержать его на месте. Кроме Нут.
Почему он медлит?
Ри заметил Аину, сидящую возле бара в главном зале. Она непринуждённо болтала с одним из работников, не обращая внимания на всех остальных. В окружении ярких элементов, экстравагантных костюмов и цветастых пятен светящейся краски, бывшей везде, Аина казалась бледной и неприметной — ни единого миллиметра открытой кожи, кроме жёсткого смуглого лица: исключительно серые оттенки, на которые никто не обращает внимания.
Быстрее, чем Ри сообщил о своём присутствии, Аина сказала, не оборачиваясь:
— Ты опоздал.
— Могу уйти, и тогда ты не получишь своих денег.
Аина раздражённо фыркнула и отослала работника, с которым говорила до этого. Немного помедлив, она всё-таки повернулась и критически оглядела его. Она была в хорошем настроении.