— Что ты такое? — со вздохом спросила она.
— А что ты такое?
— Я не что, а кто, — возразила она, вяло приподнимая руку в попытке отогнать Тень.
— Ошибаешься. Пока ты не помнишь, ты — что, а не кто.
— Я помню, — упорствовала Джуд. — Помню, что должна выбраться отсюда. Избавиться от тебя. Понять, что с Марселем.
— Тебя волнует только Марсель? Меня он, если честно, совсем не впечатлил… Давай я покажу тебе кое-что более волнующее.
Джуд не успела возразить. Тень, вдруг обретя более плотные очертания, схватила её за руки и подняла на ноги так легко, словно она была полна сил и только ждала момента, чтобы действовать. Тень потянула Джуд на себя, а спустя мгновение они упали в темноту.
Бетельгейзе, пояс Ориона, Ригель — звёзды проносились мимо, вспыхивая от резонанса собственного света с её эфиром, забившимся, будто в клетке. Тень крепко прижимала Джуд к себе, не давая вырваться, и громко и заливисто смеялась. Ей не нравился этот смех — от него кости гудели сильнее.
Далее был Большой Пёс: Джуд мгновенно узнала Алудру, Мирцам, Везен и Адару. Но почему-то Сириус горел совсем слабо и фиолетовым светом, а не синим. Насколько Джуд знала, эта звезда была самой яркой на ночном небе, видимом с Земли, и всегда являлась путеводной звездой человеческого вида.
— Вспоминай, Джуд, — прошептала Тень ей на ухо, когда свет Сириуса стал слабеть. — Raazam siet tamsat sumat. Aren lotnamat raez rawaz karoen ze derzaru unar deit nakir wamal.
Древнепларозианский. «Сила есть наследие памяти. Лишь карта звёзд, созданная рождённым под лунным светом, приведёт к истине». Сердце Джуд почти затрепетало, но тут Тень издевательски выдохнула:
— Kagen derzaru unar. Вспоминай, Джуд, и открывай мне истину.
«Дочь лунного света».
Она замотала головой, силясь прогнать ощущение чужого дыхания на своей коже. Тень находилась слишком близко и была одновременно обжигающе горячей и холодной. Неосязаемые пальцы становились плотнее, когда касались Джуд, гладили её по спутанным волосам или тянулись утереть выступившие слёзы. Ей были противны прикосновения Тени: в них не было ни аккуратности, ни нежности, ни искренности. Казалось, Тень одним пальцем способна отравить её кожу, проигнорировав лёгкую робу, и привнести в её эфир яд. И при этом Тень притворялась, что всё в порядке.
— Смотри на звёзды, kagen derzaru unar, — прошептала Тень ей на ухо, и Джуд опять дёрнулась. Она знала, что, стоит Тени отпустить её, она не упадёт и не пострадает. Они всё ещё были в камере, лишь Тень каким-то образом проталкивала в её голову образы, которые казались настоящими. — Ну же, Джуд. Смотри на звёзды.
Джуд исключительно из сопротивления зажмурилась, но даже сквозь закрытые веки увидела свет тысячи вспыхнувших звёзд. Казалось, сам космос пылал, касался её эфира и выворачивал его под неестественными углами, причиняя ей боль, которую она не могла погасить.
— Вспоминай, Джуд, — настойчиво шептала Тень, сжимая в объятиях так крепко, что её кости трещали, а вся сущность вопила от противоестественности Тени. — Вспоминай!
Джуд лишь на мгновение почувствовала, что падение закончилось, и поняла, что звёзды за закрытыми веками перестали вспыхивать. Она не ощущала абсолютно чёрных и холодных рук Тени, но чувствовала какие-то чужие: тёплые, мозолистые, с длинными изящными пальцами.
— Аттаэрин, — произнёс кто-то, коснувшись её щеки.
Джуд открыла глаза и увидела незнакомое лицо: смуглая кожа, фиолетовые глаза, в которых плескалась паника, приподнятые светлые брови. Черты лица казались жёстче из-за крови, стекавшей с виска и из пореза на скуле, а на белые волосы кто-то словно брызнул красным. Кровь скопилась и возле левого вытянутого уха.
— Всё будет хорошо, — пробормотал пларозианец, мягко проводя по её скуле. Эфир не бунтовал, как от прикосновений Тени, но Джуд всё равно насторожилась. Она не могла рассмотреть обстановку вокруг, чётким оставалось только лицо пларозианца перед ней, который, если верить бурлившему внутри него эфиру, всеми силами пытался обуздать свой страх. В уголках его глаз виднелись слёзы. — Дай мне всего секунду, я только пойму, где корабль, и тогда мы…