Почему она не поверила Ри, когда он говорил, что жизнь несправедлива и полагаться следует только на самого себя? Джуд, конечно, думала, что он отъявленный мерзавец, ради денег готовый на что угодно, но потом она держала руку умирающей Нут и чувствовала, как её эфир сжирает штамм чёрного энфермада. Джуд ни разу не решилась спросить у Ри про Нут, хотя очень хотела. Она предполагала, что хорошие сокомандники разговаривают друг с другом.
Джуд очень хотела быть хорошей сокомандницей. Даже с этими странными, вырванными из привычной жизни людьми. Она читала их эфир и знала, что на самом деле они ей не навредят. Если она была глупой идеалисткой, то эфир — разумным и проницательным. Он бы отреагировал на опасность или скрытые умыслы, если бы они были. Именно он каждое утро убеждал её, что экипаж «Бетельгейзе» для неё не опасен и она может им доверять. Дело было даже не в стигмах, которые каким-то образом связали их, или в химерах, из-за которых она, Хейн и Имон были вынуждены действовать сообща. Все эти люди просто нравились Джуд, и она хотела к ним вернуться.
Звёзды, как же она хотела вернуться.
Ей надоела чернота космоса, холод пальцев Тени, её вкрадчивый шёпот. Надоела неосведомлённость о том, что на самом деле происходило с её телом. Надоело, что Тень требовала что-то вспомнить. Джуд помнила только то, что считала важным: экипаж «Бетельгейзе», два странных сна, ощущение чужого эфира, давившего на неё совсем недавно. Она помнила, что Имон назвал её красивой. Почему-то это очень радовало.
И ещё она помнила, что должна побороть Тень, сжимавшую её в ледяных тисках всё крепче. Межзвёздный и древнепларозианский смешивались, и хотя Джуд вспоминала оба языка и тут же их забывала, она запретила себе сосредотачиваться на словах Тени.
Она вспоминала всё, что успела пережить, пока боль разъедала её тело, а Тень требовала, чтобы она смотрела на звёзды и вспоминала что-то очень важное.
***
Джуд обрезали волосы.
Она обнаружила это в один из дней, которым потеряла счёт, когда проснулась в своей камере с сухостью во рту и ужасной головной болью. Кое-как дотянувшись эфиром до стакана воды, стоящего на подносе возле двери, она села на кровати и почувствовала какую-то ненормальную лёгкость. Плечи обдало холодом. Джуд подняла руку и нащупала криво остриженные пряди, едва прикрывавшие мочки ушей. Она растерянно всхлипнула и сжала кончики зелёных волос, ощущая, как внутри клокочет эфир.
Тень, разумеется, была тут как тут.
— Что такое? — ласково спросила она, опускаясь перед ней колени. Или нет. Джуд с трудом различала очертания комнаты: перед глазами всё размывалось.
Но она не хотела, чтобы Тень её касалась.
Джуд лягнула её очертания ногами, но, кажется, не попала. Либо Тень на самом деле не существовала, либо девушка была слишком слабой.
— Это всего лишь волосы, — почти шёпотом произнесла Тень.
«Какая разница», — хотелось возразить Джуд, однако она только плотнее сжала губы, придерживаясь правила: не разговаривать с Тенью. Даже если она говорила о том, что это и впрямь всего лишь волосы.
Какая разница, что это. Волосы, пальцы, куски кожи, зрение. Если это отбирают у неё, она будет злиться, а эфир будет клокотать, желая выпустить её злость на что-нибудь.
— Давай я развеселю тебя, — пробормотала Тень и, наверное, даже улыбнулась. Джуд не смотрела на неё. Она лишь ощутила рывок, когда всё вокруг сменилось на чернильную пустоту и звёзды, вспыхивающие за миллиарды световых лет от неё.
Но всё это резко исчезло. Чернильная пустота сменилась на розово-фиолетовую, тянувшуюся до самого горизонта, пол, идущий мелкой рябью и до того чистый, что он отражал всё, как зеркало. На нём отражались сверкающие на тусклом небе звёзды.
Джуд казалось, будто она уже видела этот пейзаж.