Это было отвратительным чувством, потому что каждый раз, просыпаясь, Имон не мог вспомнить, кого он видел. Имена, лица и слова постоянно ускользали, но назойливое ощущение, будто он до сих пор находится где-то очень близко к правде, не оставляло его.
Это чувство преследовало день и ночь, в минуты, когда они ждали Сириуса Эзарона, когда добирались до выбранного места, когда Иззи упала вниз, а Ри бросился за ней, так и не получив подтверждения, что она жива. Имон старался следить за происходящим, но сознание ускользало: в одно мгновение они были в наполовину освещённой пещере, куда свалилась Иззи, и проверяли, цела ли она, в следующее же стояли в коридоре, тьма в котором была освещена лишь спроецированными в воздухе видео.
Имон понятия не имел, кем является девушка, которую они видели, но внимательно следил за ней и ловил каждое её слово — ровно до тех пор, пока не услышал крик.
Сознание вновь будто отключилось. Имон помнил, что повернул голову, когда Сириус отпустил свой эфир и скорее приказал, чем напомнил Иззи как можно скорее открыть двери, но дальше была только тьма. В следующий раз Имон сумел понять что-либо в момент, когда раскрылись двери старого складского помещения.
Имон не смотрел на обстановку вокруг, пыль и паутину на стенах или барахлящие экраны, которые, если он правильно понял, были перезапущены эфиром Джуд. Имон смотрел на переливы зелёного, складывающиеся в мутные силуэты, и с трудом понимал происходящее.
Это напоминало некачественную проекцию, в которой пиксели без остановки скакали туда-сюда, а картинка имела только один цвет и была зацикленной. Имон как раз сумел пройти чуть дальше, обойдя застывшего на месте Хейна, чтобы понять, что именно видел — небольшую фигуру, сложившуюся почти пополам, с оторванными от земли ногами, которую ещё две размытые фигуры тащили вперёд. Вокруг мерцал зелёный эфир, но больше деталей не появлялось.
— Что это? — первым спросил Ри — причём так спокойно, словно совсем не был удивлён увиденному. Имон не понимал его — сначала срывается вниз за Иззи с таким лицом, будто его винтовку сдали на металлолом, сейчас же с абсолютным равнодушием смотрит на нечто, чему в Потоке не было логичного объяснения.
— Капитан? — обратилась Ромелла даже без издёвки.
— Похоже на эфир, — пробормотала Иззи, прижимавшая планшет к груди. Второй планшет, как и провода, был в руках замершего Анубиса.
Кажется, у Иззи ещё был рюкзак. Имону потребовались секунды, чтобы понять, что рюкзак висел у него за спиной.
— Это и есть эфир, — тихо ответил Сириус. Он единственный подошёл к странным фигурам достаточно близко, чтобы коснуться их, и даже отпустил свой эфир, мгновенно растворившийся в другом. — Это эфир моей аттаэрин.
Сириус уже несколько раз произносил это слово, но каждый раз, когда Имон хотел отыскать его значение в Потоке, мозг словно отключался.
— Значит, Джуд где-то здесь? — тут же спросил Хейн.
— Нет. Нет, её здесь нет, — покачав головой, ответил Сириус. — Это её эфир, точнее, его память.
— Что? — влез Азриэль, нахмурившись. — У эфира есть память?
Сириус резко обернулся к нему, сдвинув брови, но спустя секунду раздражённо выдохнул, закатил глаза и сказал:
— Разумеется, у эфира есть память. У всего, даже у эфира, из которого состоят камни, вода и воздух. То, что мы видим и что слышали — память эфира моей аттаэрин. Она была здесь, но давно.
— Но мы слышали крик… — несмело напомнила Иззи, на что Сириус тут же ответил:
— Вы думаете, что слышали его?
Имон переглянулся с озадаченным Хейном.
— Э-э… да? — предположил капитан таким тоном, будто это было чем-то до ужаса очевидным.