Постепенно ему начинало казаться, будто даже межзвёздный — слишком сложный для понимания язык.
Марсель слушал кого-то и ничего не понимал. Простые слова вдруг превращались в полнейшую ерунду, тяжёлый язык заплетался, воздуха постоянно не хватало. Но никто этого не замечал и продолжал говорить с ним, как ни в чём не бывало. Любая попытка Марселя объяснить, что он задыхается и тонет, ни к чему не приводила.
Любая попытка что-то изменить приводила только к тому, что он тонул всё быстрее.
Сегодня Марселю с самого утра казалось, что воздуха в лёгких осталось совсем мало.
Он стоял перед камерой Джуд и думал, как начать диалог. Может, рассказать о погоде? Нет, это будет совсем глупо. Джуд давно не была на улице, она вряд ли даже знает, какое сегодня число. Марсель, впрочем, тоже не знал — границы времени не просто размылись, они безвозвратно стёрлись. Существовал только эфир, всесильный, всепоглощающий и всепроникающий, и цель, к которой Марсель, как заведённый, шёл, не отвлекаясь на сумбурные мысли и какую-то сверхъестественную силу, ледяными руками сжимавшую лёгкие.
Джуд смотрела на него и сквозь него одновременно. Марсель беспокойно переминался с ноги на ногу, не представляя, когда будет следующий тест, когда Джуд вдруг поднялась на ноги и подошла к защитному стеклу. Марселю следовало отойти, но он, не отдавая себе отчёта в действиях, наоборот, приблизился, почти одновременно с Джуд приложил ладонь к стеклу и склонил голову набок. Джуд смотрела, не отрываясь, не меньше минуты, после чего развернулась и подняла руки, как дирижёр из одного старого земного фильма. Постепенно на стенах, потолке и полу стали проявляться светящиеся зелёным абстрактные рисунки. Марсель жадно ловил каждую черту, каждую новую деталь, чувствуя, что уже видел это.
Чешуйчатый хвост затерялся где-то между двумя созвездиями — Кассиопеей и Цефеем. Женская фигура, напоминающая песочные часы, была частью Ящерицы. Рука с ненастоящими пальцами задевала Рысь. Каким-то непостижимым образом в созвездии Ориона появился профиль человеческого… нет, пларозианского лица, смотревшего наверх: кончик вытянутого уха задевал Сириус, пояс Ориона стал частью прикрытых глаз, но Бетельгейзе Марсель не нашёл. Ригель и Беллатрикс были странными линиями, подчёркивающими черты пларозианского лица, но на месте Бетельгейзе — пустота.
Марсель уже открыл рот, впервые почувствовав, что сможет озвучить вопрос без заплетающегося языка, но услышал шаги в коридоре раньше, чем грохот своего упавшего в пятки сердца.
Он инстинктивно отошёл на нужное расстояние и застыл.
— Подъём, Эзарон, — бесцветно произнёс Бруно, пропуская вперёд двух охранников. — Время нового теста.
Все рисунки Джуд, сделанные эфиром, исчезли. Она никогда не позволяла увидеть что-либо из этого никому, кроме Марселя, будто он был особенным.
Но разве он был особенным? Он — Марсель Регул, племянник ныне покойного подполковника Регула, который умеет… что?
Что умеет Марсель?
Как только охранник провёл ключ-картой над панелью, Джуд встрепенулась и вскинула руки. Оба охранника застыли, и Марсель увидел, как на их шеях появились тонкие нити зелёного эфира, складывающиеся в очертания женских ладоней. Он должен был остановить это, но не двигался.
В голове, как и в сердце с лёгкими, было пусто, но одно Марсель знал точно: всё это — неправильно.
Джуд держала за горло охранников, но именно Марсель ощущал на своей коже чужую руку. Не тёплую, каким казался эфир Джуд, и не холодную, как та, что изредка появлялась в его кошмарах. Это было что-то среднее. Неприятно среднее. Рука скользила по его скуле, следом за ней тянулась нить света. Этот свет проникал в каждый уголок его тела и ударял так сильно, словно хотел сломать.
Неправильно, неправильно, неправильно…
«Ты не настоящий».
«Ты подчинён чужой воле».
«В тебе нет эфира, поэтому ты не существуешь».
Но Марсель существовал, и он знал: то, что они делают с Джуд, неправильно.
Он вскинул руку и выбил планшет из рук Бруно. Мужчина округлил глаза и уставился на него, как на досадную помеху, неожиданно заговорившую о какой-то ерунде.
— Вот, значит, как, — почти скучающе произнёс Бруно, поднося палец к наушнику, которого Марсель раньше не замечал. — У нас сбой системы. Требуется помощь.