Марсель бы обязательно не согласился, если бы Бруно не был прав. Однако Марсель ни за что не признался бы ему в этом. Он знал, что поступает правильно, но не понимал, откуда такая убеждённость. Откуда вообще эти противоречивые чувства и почему его бросает из крайности в крайность.
— Я прекрасно всё понимаю, — с огромным трудом произнёс Марсель.
— Нет, Марсель, — Бруно рассмеялся, улыбнувшись, и на его лице отразилась жалость. — Ты ничего не понимаешь без команд.
Они отошли ещё на шаг. Бруно и люди Блейза приблизились. Затем это смещение повторилось несколько раз, пока Марсель пытался осознать услышанное и не дать стене эфира, защищавшей их, упасть.
До края площадки остался метр.
Его эфир дрожал, как тонкий лист на ветру, который уже давно должен был опасть.
— Отдай Эзарон, и ты останешься цел, — произнёс Бруно, не опуская пистолета.
— Мой эфир знает, что вы с ней сделали. Я не позволю вам продолжать.
Блейз вдруг ядовито улыбнулся. Он, как и все его люди, уже давно направил на них оружие, но Марсель замечал только Бруно.
— О, Марсель, — гулко рассмеялся мужчина, покачав головой. — Твой эфир?
В секунде молчания потонули даже вой сирены, шум внутри базы и беспрерывные сообщения механического голоса о незаконном проникновении.
Марсель и Джуд отошли ещё на два шага. Девушка стискивала зубы и дышала сквозь них. Её кровь оставляла дорожку на металлическом полу.
— У тебя нет своего эфира, Марсель, — жёстко произнёс Бруно. — И никогда не было. Эфир есть только у живых.
Гул в голове Марселя стал громче. Джуд сжала его плечо, и они отошли ещё на шаг, но он этого даже не заметил.
— Докладываю, — Бруно приложил палец к наушнику и, немного сместив руку с пистолетом, произнёс: — Объект номера два «Стального сердца» отошёл от программы и был устранён.
Марсель ощутил, как всё внутри него сжалось. Он развернулся, всё ещё держа стену эфира, колеблющуюся от гула в его голове, и толкнул Джуд к краю. Он увидел, как расширились её глаза, когда она перелетела за край и будто на секунду зависла в воздухе, как её рука протянулась к нему, словно хотела схватить.
Марсель рванул к ней, но пуля пробила голову, и последним, что он увидел, была синяя жидкость, брызнувшая во все стороны.
***
Когда Джуд открыла глаза, вокруг всё было белым и серым. Холод кусал за пятки и обжигал простреленную правую голень.
Стиснув зубы, Джуд приподнялась на руках и взвыла: боль в ноге была адской. Эфир боролся с ней, пытался свести разорванные края вместе и залечить рану, но одновременно с этим он пытался удержать нормальную для тела температуру и скрыть её присутствие от всего мира. Он тянул вверх, заглушал любой вскрик и окутывал тонким покровом, немного защищающим от ветра.
Джуд уставилась на свои ноги. Правая штанина пропиталась кровью и заиндевела, грубые складки холодом резали кожу. Красная дорожка вела назад, выделяясь на фоне тонкого слоя снега, и терялась у воды. Джуд моргнула, думая, что ей это только мерещится, но вода никуда не делась.
«Звёзды…»
Она только что искупалась в ледяной воде с открытой раной. Она читала, что рану ни при каких обстоятельствах нельзя промывать водой из открытых водоёмов — проблема была в живущих в ней микроорганизмах, способных занести инфекцию. Но это было единственным, что она помнила, помимо простой установки: нужно убраться отсюда как можно дальше.
Джуд, набрав в грудь побольше обжигающего воздуха, попыталась приподняться на локтях. Боль опять прорезала голень, свела мышцы, но Джуд, до крови прикусив кончик языка, заставила себя продолжить подъём. Её эфир справится с этой раной. Он всегда со всем справлялся, будь то мелкие царапины и синяки от падений или же пуля, застрявшая в плече Хейна. Её эфир сумел привести в равновесие эфир Имона, находящийся в хаосе, и он же помог его старому протезу работать. Её эфир со всем справится.
Она повторяла это про себя, кажется, целую вечность, ускользающим сознанием умоляя себя держать равновесие. Джуд почти не чувствовала правую ногу, но, попытавшись сдвинуть её, поняла, что эфир вполне способен компенсировать это. Как тогда, когда они с Ри сбежали от «Гоморры». Только теперь Джуд приходилось прикладывать больше усилий и удерживать концентрацию эфира на ещё одной цели.