— Он найдёт тебя, слышишь? Он найдёт тебя! Уезжай из дома как можно быстрее, свяжись с Мэттью!.. Я знаю, что ты сможешь найти его, я просто... Чёрт, я потеряла его след уже давно, и у меня совсем нет времени! Подними старые архивы, залезь в программы Номера... найди Мэттью — он сможет объяснить, что происходит!.. Твою мать! — Джориус эффектно впечаталась в поворот, оттолкнулась от стены и бросилась дальше. Изображение скакало, как бешеное, пока не замерло: камеру установили на ровном месте, и она выхватила фигуру Джориус, склонившуюся над столом и что-то быстро печатавшую на всплывшей над столом клавиатуре. — Делай что угодно, Стив, но не оставайся на одном месте! Не приезжай в Эсто ни при каких обстоятельствах! Он скопировал все мои методы, все коды к моим щитам! Он залез ко мне в голову и знает, как я думаю, знает, как убедить тебя! Ты должен...
Послышался оглушительный грохот. Джориус подскочила, потянулась к камере, но кто-то прыгнул на неё сзади. Аварийный красный свет, заполнивший собой всё помещение, не позволял разглядеть, кто это был. Судя по звукам, Джориус продолжала бороться, но явно проигрывала. Камера ещё несколько секунд захватывала её, сцепившуюся с кем-то, а после оказалась накрыта чьей-то ладонью. Запись кончилась, экран померк, и Имон увидел испуганное лицо Номера Семь.
— Бо-осс, — тоненьким голосом протянул он, не дав доку даже мгновения для того, чтобы осмыслить увиденное. — Босс, кто-то пытается проникнуть в мою систему!
Щелчок — и провод отпал от правой руки Имона. Хотелось верить, что это было мерой предосторожности, а не намёком на то, что «кто-то» успел добраться и до его программ.
— Босс! — взяв чересчур высоко, прокричал Номер Семь. — В системе нарушитель! Я не могу его выбросить!
— Немедленно прячься! — прогремел док, мгновенно выйдя из состояния транса.
Имон спрыгнул с койки и пошатнулся, но всё же сумел удержать равновесие. Облепившие их экраны быстро меркли — первым погас сам Номер Семь, буквально рассыпавшись на пиксели. Следом погас свет, но глаза Имона всё равно разглядели панику, отразившуюся на лице дока. Громыхнули двери, резко распахнувшись — доказательство того, что нарушитель вломился не только к ИИ, но и к системе, отвечавшей за управление домом.
А затем раздался крик — громкий и пронзительный, из-за открытых дверей показавшийся слишком ясным и близким. Док сорвался с места и вылетел в коридор со скоростью света.
Кричала девчонка, с которой он совсем недавно обсуждал прогулку по городу.
Глава 6. Химеры
Хейн терпеливо ждал. Левое предплечье до сих пор кололо, словно в него всадили лабораторные иглы. Ощущение не из приятных — особенно в момент ожидания, затянувшегося, должно быть, на целую вечность. Механический голос, сообщивший о том, что ворота открываются, был подобен спасительному сигналу. Хейн едва не влетел на территорию, боясь, что открытие ворот могут посчитать ошибкой, и быстрым шагом направился к дому.
Странный нечитаемый взгляд майора всё никак не хотел исчезать из памяти Хейна. Прокручивая в голове вчерашний и сегодняшний день и пытаясь отыскать в них хоть какие-нибудь подсказки, Хейн думал о том, где он мог напортачить. Он сильно сомневался, что его отстранят от дела насовсем, но подозрения всё же были. Предположения, высказанные им исключительно из желания выразить свои мысли и отбросить самые глупые теории, почему-то встречались непонятным взглядом Фокса, его оскаленными клыками и дёргающимся от напряжения хвостом. Словно всё, что говорил его подчинённый, — бред, который, однако, имел полное право на существование.
И всё же, каким образом на тех полицейских напали? Действительно ли с этим связано то изображение, на котором был улыбающийся томакхэнец? Он был просто подставной фигурой или же имел какое-то отношение к надписи на стене, сделанной красной краской? И мог ли этот томакхэнец быть тем самым Ящером из «Гоморры»? У «Керикиона» была своя база данных, почти не связанная с базой данных полиции, но они имели одну общую деталь — портреты некоторых преступников. Ящер относился к категории тех, чей потрет был не самым чётким, но при этом достаточно узнаваемым. Однако он, как и любой другой член «Гоморры», хорошо маскировался, да и изображение, втиснутое в систему видеонаблюдения, было не слишком ясным — определить, действительно это был Ящер, не представлялось возможным.