— Что? — скептически выдал Хейн. Он даже не предпринимал попыток усмирить Анубиса, отчаянно щебечущего о том, что Джуд должна немедленно вернуться в медблок.
— «Тринадцать Лун бессмертных восстали, окончив царствие ночи», — произнесла Джуд, сосредоточенно смотря на Сириуса. — «И повели они за собой звёзды, что ныне сияют, уничтожая тьму переменчивых лиц. И был бой долгим и кровавым, но в конце, на рассвете другого дня, Луны и звёзды одержали победу. Тогда началась Первая…»
— О, класс, — вставила Ромелла, опиравшаяся на Томаса, когда Джуд замолчала. — Что за Луны, звёзды и лица? Какая-то ваша крутая легенда?
— Ставлю тысячу грийдов, что так и есть, — отозвался Азриэль.
— Это история, которую ты записала, — сказал Сириус, положив ладонь на грудь. — Тебе отговаривали, считая, что ты не сумеешь создать достаточно прочную связь, но ты была уверена. Говорила, что Тринадцать Лун всегда были вместе. От начала и до конца. Говорила, что у нас будет так же.
Джуд громко фыркнула, широко улыбнувшись, но тут же её лицо изменилось, стало серьёзным и задумчивым. Она огляделась, испуганно вскрикнула, когда её взгляд скользнул по поверженным врагам, и вскрикнула ещё раз, когда заметила дыру в хвосте Ри, сидевшего на полу возле дрожащей Иззи.
— О, звёзды далёкие… — залепетала Джуд. — О, звёзды далёкие! Как это вообще… Что… Ри, тебе больно?!
Ри удивлённо вскинул брови и, казалось, был готов отступать, но успел только вжаться в стену, когда Джуд подбежала к нему и протянула руки к его хвосту.
— Что здесь вообще произошло?! — продолжала кричать Джуд, торопливо осматривая хвост, который Ри никак не мог высвободить из её цепких рук. — Кто все эти люди, и почему этот… этот парень раздетый?!
***
Может быть, Ри и впрямь был засранцем. За всё и сразу, за то, что мог сделать и что оказалось ему не по силам. Но даже если он и был засранцем, он считал, что не заслужил наказания: сначала в лице очень настойчивой Джуд, которую будто подменили, затем в лице Изабеллы.
Её бесконечное нытьё на каждой тренировке сильно нервировало. Ри был уверен, что из-за него Изабелла ничего из того, что он показывал и рассказывал, не запомнила. Но она приятно удивила его, когда смогла подстрелить одного из врагов — даже несмотря на то, что после этого тут же выронила пистолет и разрыдалась, испугавшись этого, а её саму использовали как заложницу.
Сильнее всего Ри удивился самому себе: он действительно не ожидал, что оставит «Бьянку» в чужих руках и позволит издеваться над своим хвостом. Даже если Ри не убивал, он умел мучить. Он знал, что, стоит только дождаться удачного момента, сумеет одолеть врага и отомстить ему за свой хвост, но почему-то не сделал этого. Даже не попытался, хотя мог.
Может, дело было в том, что тогда бы кого-нибудь пристрелили. Например, кого-нибудь, кто совсем не умеет сражаться — Изабеллу или Пайка. Или Хейна, лишённого оружия, который в сравнении с остальными был лишь человеком.
Да, это было очень странно. Настолько, что когда Джуд использовала эфир, чтобы остановить вторженцев, Ри просто принял это и даже немного успокоился. Он сидел возле Изабеллы и всё пытался понять, почему она до сих пор дрожит. Ему это казалось просто глупым: Джуд ведь уже остановила врагов, да и теперь на «Бетельгейзе» было четыре заклинателя эфира, которые уж точно справятся, если успеют вовремя среагировать. Им осталось лишь решить, что делать с вторженцами. Но Изабелла почему-то дрожала.
Ри, может быть, и спросил бы её, почему она никак не успокоится, если бы не Джуд. Ещё секунду назад она была серьёзной и собранной, но теперь вновь стала неуклюжей и суетливой — точно такой, какой её помнил Ри. Ему даже казалось, что за то время, которое она провела у «Элизиума», её успели подменить, но рвение, с которым она залечивала дыру в его хвосте, доказывало, что это не так.
После Джуд принялась за Изабеллу. Для того, чтобы устранить мелкую царапину, оставшуюся на её ноге, у Джуд хватило лёгкого движения рукой и неяркой вспышки эфира. После этого она торопливо огляделась, обнаружила царапину на лице Имона и подбежала к нему, говоря о том, что обязательно всё исправит. Ри не было до этого никакого дела: он лишь следил, чтобы никто из вторженцев не очнулся, и ждал, пока Хейн наконец поймёт, как им быть дальше. Ждал, пока Сириус перестанет наседать на Джуд и говорить что-то о связи, а Анубис перестанет препятствовать ему. Ждал, пока Джуд перестанет намеренно игнорировать Сириуса и тратить силы на помощь всем и каждому, даже тем, кому эта помощь совершенно не нужна.