— Анубис справится! — воскликнула Изабелла. — Он просто чудо, а не ИИ, справится в два счёта!
— Анубис? — повторил капитан, а после, проследив за взглядом девушки, посмотрел на юношу с серебряными глазами. Джуд несмело подтолкнула его вперёд. Капитан с сомнением уточнил: — ИИ?
— Босс, — вдруг дрогнувшим голосом сказал юноша, — я… Эм, это я, Номер Семь. Вы же меня помните? Вы создали меня вместе с командой в триста девяносто третьем году, и первого числа шестого месяца я начал функционировать.
Внутри Аспида всё сжалось, когда во взгляде капитана мелькнуло узнавание. Аспид беспомощно уставился на Ортегоров, но они синхронно пожали плечами, показывая, что понятия не имеют, о чём речь. Томас, который всегда знал чуть больше, продолжал обмениваться с капитаном Эзароном многозначительными взглядами, а капитан Бланш почему-то их не останавливал. Только люманирийец со светлыми волосами, — Люк Фокс, если верить информации Томаса, — с какой-то приклеенной улыбкой наблюдал за ними. Другой люманирийец, Ри, настороженно смотрел на капитана Донована, тогда как невысокий и щуплый на вид юноша с розовыми волосами и защитными очками на лбу прятался за спиной Бланша так же, как Аспид — за спиной капитана Донована.
Аспиду это не нравилось. Его эфир не мог коснуться людей, за которых, очевидно, могли поручиться Ортегоры и Томас, и это сильно беспокоило его. Аспид ещё не заметил стигму на руке Джуд и на ключице Иззи и не мог проверить, насколько точны данные Томаса. Сомневаться в них, конечно, было просто глупо. Томас отлично знал своё дело и всегда идеально выполнял его, мог совладать с безумной энергией Ортегоров и найти управу на каждого из них, выдерживал длинные разговоры с Холландом, из-за которых у Аспида начинала болеть голова. Если Томас сообщил, что стигмы были у всего экипажа «Бетельгейзе», исключая Номера Семь (теперь Аспид понял, что он был тем самым Номером Семь и, следовательно, не мог иметь настоящего тела и стигмы), значит, Аспиду следует поверить в это. Но тревожное чувство, будто что-то не так, не желало покидать его.
Аспид старался выглядеть как можно более незаметным. Он не любил привлекать к себе внимание, но это неизменно случалось, когда люди замечали его чересчур бледную кожу, через которую просвечивали сеточки вен, вечные тени под глазами и отсутствие хвоста. Последнее всегда беспокоило Аспида сильнее всего: хвоста он лишился не при самых приятных обстоятельствах, о которых не любил говорить. Пытался, причём не единожды, но достаточно быстро понял, что с эфиром Ортегоров произошли иные изменения, из-за которых они не могут вспомнить, что случилось с хвостом Аспида. В конце концов Аспид смирился с этим, да и они научились лишний раз не спрашивать, чтобы не заставлять его волноваться.
Все они научились обходиться с ним так, чтобы у Аспида не появлялась новых поводов для волнения. Но сегодняшнее столкновение — один сплошной повод, и Аспид, наткнувшийся на изучающий взгляд парня с белыми волосами, едва не умер от этого волнения.
Он пах совершенно иначе, чем помнил Аспид, был гораздо выше и мускулистее. Вместо правой руки — бело-чёрный протез, пахнущий кантроксом, итро и убийственной семью ещё десятка металлов и сплавов. Вокруг него плотным слоем был эфир, который окружал и Джуд Эзарон. На шее с правой стороны чернела стигма.
Звёзды, это правда был он.
Аспид сделал неуверенный шаг вперёд, но, вдруг почувствовав прилив смелости, подбежал вперёд, прямо между двумя совершенно незнакомыми людьми, и крепко обнял Имона, лицом уткнувшись ему в плечо.
— Это ты! — прошептал он, водя носом из стороны в сторону. — Ты! Аспид думал, они забрали тебя…
Имон вдруг оттолкнул его, и Аспида окатило волной стыда. Он отступил, вжав голову в плечи, испуганно смотря на Имона, и ничего не понимал.
— Всё чудесатее и чудесатее, — заметил Люк Фокс. — Может, мы уже снимемся с якоря, или как там говорят?.. Я устал от драмы на каждом углу и хочу получить нормальные объяснения.
— Аспид, — осторожно произнёс капитан Донован, — пожалуйста, не волнуйся.
Аспид не был уверен, что у него получится. Имон стоял перед ним — живой, практически целый, и смотрел так, будто совсем не знал его. Аспиду было больно. Сильнее, чем от осознания, что с эфиром Ортегоров произошло нечто, заставившее их о многом забыть. Сильнее, чем от потери хвоста. Всё это время Аспид думал, что Имона сгубили бесчисленные эксперименты, что его тело давно разобрали по кусочкам, а внутренние органы заспиртовали и засунули в какое-нибудь далёкое хранилище, о котором вскоре забыли. Аспид думал, что Имона больше нет. Томас писал, что на «Бетельгейзе» есть киборг с именем Имон, но Аспид даже не мог представить, что им окажется тот самый Имон.